– Лили, почему она так светит?

Девушка тоже подошла к иллюминатору:

– Это наш злой гений, Дан, спутник-шпион, который выследил меня.

– Почему же они не схватили нас сразу?

– Скорее всего они собирали обвинительный материал.

– Какая мерзость!

– Эта штука - их последнее достижение. Она способна даже вмешиваться в ход событий. Она не единственный наш враг.
– Лили нажала незаметную голубую кнопочку, и на стене вспыхнул экран. На нем маленьким" золотыми бусинками светилось множество точек.

– Это их корабли, Дан. Скоро они будут, здесь, - в голосе девушки послышалось отчаяние.

– Сколько у нас времени, любимая?

– Чуть больше трех часов.

– Сто восемьдесят минут, если разделить их на те двадцать, которые мне хотелось бы пережить дважды, сколько будет?

– Девять.

– Девять жизней, Лили, это же много! Забудь обо всем и обними меня.

Падая в мои объятия, Лили успела нажать какую-то кнопку. Свет в спальне померк, стены отодвинулись, растворились. Послышался тихий плеск воды. Он становился все явственнее, все звонче. Где-то далеко заблеяла овца, пролетел шмель, новые и новые звуки вплетались в ткань ласкового летнего утра. Наконец я увидел дощатый мостик на берегу, окруженный белыми и желтыми кувшинками. Юная, гибкая девушка в длинной бордовой юбке полоскала белье, пышные пшеничные волосы и голубые глаза делали ее похожей на маленькую лесную фею. Это была Лили и не Лили. В ней было что-то знакомое, но не до конца.

– Лили, - я несмело окликнул девушку, - ты была такой раньше?

– Поцелуй меня, Дан, - застенчиво попросила девушка.

Я обнял ее, положил на мостик. Левой рукой приподнял подол ее длинного выгоревшего платья. Обнажилась стройная девичья нога, не тронутая загаром, я поднял подол до самых плеч и покрыл поцелуями ее свежее, благоухающее тело.

– Не надо, Дан, нас могут увидеть, - прошептала девушка.

Но тут же бессильно уступила моим ласкам. Ее ножки свесились в воду по обе стороны мостика. Упало, поплыло вниз по течению выстиранное белье. Я нагнулся к самому лицу девушки и, глядя в ее немигающие прекрасные глаза, спросил:

– Тебе хорошо?

– Да.

– А сейчас?

– Еще лучше.

Мое нетерпеливое, дающее сладость и боль существо отвердевало в ней, и она это чувствовала. Мы поднимались, напрягаясь и извиваясь в объятиях, к вершине страсти и вдруг спустились с нее в сладостных судорогах, полных неги и расслабленности. Все кончилось, а мне было так же хорошо, как и в самом начале, и это было простым и верным признаком настоящей любви.

Я обнял девушку, и мы долго сидели на мостике, опустив ноги в воду. Стайки серебристых мальков щекотали наши ступни, а водная гладь отражала нас, даря на память бесконечное множество ярких цветных "фотографий", обрамленных белыми лилиями.

– Лили, я думал, инопланетяне - яйцеголовые существа, похожие на насекомых. Вы ни чем не отличаетесь от нас. Почему это?

– Большой глупый муравей Дан спросил - почему в нашем лесу все муравьи похожи?

Мы рассмеялись.

И тут послышался громкий требовательный голос:

– Лили! Лили!
– звала пожилая женщина.

Девушка вскочила и, забыв о белье, бросилась вверх по тропинке.

Я остался сидеть на мостике, чувствуя, что вокруг что-то меняется. Сначала до меня долетел горький запах полыни, потом к нему прибавился вкус дыма, я услышал стук копыт и лошадиное ржание. А потом над всем этим, заводя жгучим степным ритмом, зазвенел бубенец - гибкая темноволосая танцовщица плясала у костра, обвитого словно огромной серой змеей кольцом кочевников. В такт танцу на змее вздрагивала чешуя из кольчуг и пластинок панцирей, взблескивали кривые сабли и наконечники копий...

Как чувственно танцевала девушке! Как нежна была ее кожа и очарователен овал лица. Каждое движение рук и обнаженного живота заставляло затаить дыхание. Сильный порыв ветра, объяв девушку, так плотно прилепил шелковые шаровары к телу, что все ее прелести проступили наружу. И тут ударил ливень. "Змея" распалась. Танцовщица на мгновение осталась одна.

Я вонзил шпоры в бока коня, и он вынес меня в круг. Схватив девушку, я поскакал прочь. Несколько стрел пронеслись, обгоняя нас. Дробью застучали подковы погони. На скаку я посадил девушку перед собой - лицом к лицу. Сорвал с нее шелк и потянул ее на себя. Бешено вздымался конь, и при каждом его прыжке девушка все плотнее вжималась а меня. И вдруг какая-то сила рванула нас. Мы упали на что-то мягкое. Я увидел под собой ее дивное лицо. "Ну, любимый, еще!" - она обвила меня своими руками, прижала к себе и мы одновременно впали в судорожный экстаз, целуя и лаская друг друга. Но я уже знал, что со мной Лили.

– Лили, зачем ты так, ведь я люблю только тебя!

– Ты опять не узнал меня, глупенький.

– Ты так изменила внешность...

– Женщина должна быть загадочной, иначе ее надолго не хватит. А разве ваши земные женщины не меняют прически и наряды?

– Наверное, ты права. Лили, если бы это было в их власти, они охотно поменяли бы и свои черты.

– Я рада, что тебе хорошо со мной, любимым.

– А тебе, Лили?

– Это даже не передать словами.

– Скажи, Лили, а с ним тебе было так же хорошо, как со мной?

– Не можешь забыть, Дан?

– Меня это мучает, Лили.

– Я сделала это, не только чтобы заглушить ревность. Он охотился за тобой как дикий зверь. Он жаждал мести. Он обещал оставить тебя в покое, если я соглашусь. Я пыталась предупредить тебя.

– Те восковые буквы?

– Да. Но это ничего не дало. У меня остался выбор - уступить или убить его. И я уступила.

Я не узнал свой голос, он стал вдруг глухим и суровым:

– Хочешь, я скажу честно? Лучше бы он убил меня. Впрочем, еще не известно, кто кого?