Кинжал из наследия Иммерса Сумеречного вчера неплохо себя показал, рассчитывал только на него. Хотя энергия из ятаганов была доступна. Выкрутил на максимум передачу. Вдохнул, не сводя насмешливого взгляда с врага. Явно заметившего, как я практически на рефлексах обратился и к боевым, и к нелетельным артефактам. А призрачный ворон взмыл под высокий купол Храма. Райса бы еще в помощь.

Ступор служителя культа, вызванный явно неким святотатством — он пару раз даже воздух ртом поймал, как рыба, выброшенная на берег, продолжался недолго. Смелости придали товарищи по ремеслу, появившиеся в зале примерно через три секунды после того, как я взялся за рукоять кинжала.

Шестнадцать человек во главе с верховным жрецом, и все напитанные некой энергией по самую маковку. Возникало две версии: либо телепортация, либо они скрывались под мощными амулетами или чарами невидимости. «Пронзающий взгляд» их раньше не подсвечивал, как и птица не фиксировала.

Купируя готовый сорваться с уст визави новый поток явно нецензурщины, которая не оставила бы ни одного шанса избежать конфликта, потому что я сам назвался груздем, сообщил ему:

— Жрец, хорошо подумай прежде, чем открывать рот. Клянусь кровью, если ты меня оскорбишь, тебя ничего не спасет. И помни, я ценнее для высших, потому что они знают мое имя. А твое?

За мое правое плечо шагнул дер Ингертос, который до этого момента молча стоял в стороне, к алтарю Кроноса он не подходил, сейчас фигура мэтра в магическом зрении просто запылала, интенсивность свечения была сильнее на порядок жреческих. Это отметил краем глаза. Вполне возможно, именно присутствие колдуна и наша готовность действовать совместно, стала ушатом воды на разгоряченные и промытые головы окружающих.

Так, вперед из толпы медленно вышел верховный жрец, одним взглядом заставил опустить глаза последователя Кроноса, покрасневшего от гнева и продолжавшего ловить ртом воздух. Новый участник посмотрел на меня внимательно, и произнес скрипучим голосом:

— Не нужно лишних слов, как и проливать кровь в доме богов. Тебе, глэрд, всего лишь передали послание свыше, без желания оскорбить. Поэтому просто уходите. Вам никто не чинит препятствий.

Эхо, а может и магия, усилило звуки, они словно прозвучали со всех сторон одновременно. В результате, если бы не видел перед собой оратора, то определить его местоположение не получилось бы. Нормально. Разведка дала больше, чем рассчитывал изначально. И позволяла теперь без всяких подозрений задать множество вопросов дер Ингертосу.

Не отвечая служителю культа, я мазнул презрительным взглядом по прислужнику Кроноса, развернулся и зашагал к выходу. Толстяк, молившийся до этого Иргусу, в последний момент убрался с нашего пути. Его взгляд мне не понравился — цепкий, оценивающий, примеривающийся, будто обладатель готовился нанести смертельный удар.

Стоп!

Вот оно в чем дело.

Лицо жирдяя, словно отражение лика статуи бога богатства и торговли. А тот улыбнулся масляными толстыми губами, отчего выражение стало умильно-добрым. Ощущение, будто с раксом встретился. Его миловидность и мнимая безобидность многих сбивала с толку. Жертва, особенно в начале Вторжения, сама брала в руки эту крайне ядовитую, зубастую и очень-очень опасную тварь, которую хотелось потискать, прижать к себе.

Миг, и наваждение исчезло. Пару секунд даже недоумевал, как смог рассмотреть в чертах этого купчины или дельца сходство с Иргусом. Абсолютно непохож. Хотя… А не свою ли харю и заинтересованность продемонстрировал еще один представитель пантеона?

Когда спустились с храмовой лестницы, мэтр пристроился рядом, а я сказал:

— Ты сам все видел. Кронос моих даров не принял. Пока не выполню поручение, он помогать не станет.

— А так ли нужна его помощь? — спросил глубокомысленно дер Ингертос, на лице которого не дрогнул ни один мускул, и продолжил спокойно, — Воспринимай это как благо. Запомни, боги никогда не дают соразмерно, они берут всегда больше. Те же гномы и гоблины по сравнению с ними — дети. Я в своем решении только укрепился. Верховный и остальные жрецы с адептами выступили, чтобы поддержать главного служителя Кроноса, напитанного силой хозяина под завязку, находящегося в Храме, это о чем-то говорит… Да, говорит. Единственное, непонятно, почему служитель Ситруса остался в стороне. Обычно в охлаждении горячих голов ему нет равных.

— Думаю, по уважительной причине, — ответил я.

Меня свойства мешков Рунигиса порадовало, могущественный маг находился рядом с трупами и живым последователем Оринуса, и ничего не почувствовал. Хотя в сторону подвала мэтр порой косился. Видимо остался след от Волчицы. Но пока тот не принес клятву, я ни о чем не спрашивал, чтобы в свою очередь не отвечать на неудобные вопросы.

— Дер Ингертос, я не понял, а откуда появились жрецы? Никого же не было?

— Они могут многое в Храмах, перемещаться мгновенно в том числе. Фактически неуязвимы, их очень трудно уничтожить, а у нас при всей моей мощи, не имелось шансов. Конечно, верховного и трех-четырех обычных жрецов я бы убил, ты, может быть, еще пару при помощи «Кровопийцы», про родовые кинжалы — не знаю. Однако, мы бы там остались. Лучший способ совершить самоубийство — напасть на служителей официального пантеона в их святилищах, связанных с другими в общую сеть в пределах Империи. Это одно из сосредоточий сил богов. Присутствуют даже аватары, ауры которых ты мог почувствовать. Да, они не обладают собственными мыслями и эмоциями, они всего лишь отражения. Я их отношу к големам, но с прописанными алгоритмами поведения практически на любой случай, отчего иногда они даже кажутся разумными. А если кто-то из них пострадает, то может явиться сам небожитель. Но до этого вряд ли дойдет, два десятка боевых жрецов круглосуточно находятся на дежурстве. Они и высшее отродье Хаоса или Тьмы смогут угомонить. Тайно тоже никто не проникнет. Так, лет сорок назад один удачливый вор — Пруст Идущий Тенями, попытался украсть пояс Иргуса. Обласкан Азалией он был ровно до этого момента. А затем умирал десять декад прилюдно, подвергаясь самым страшным пыткам, ночью его исцеляли и с утра вновь калечили. В назидание всем. Ему не помогли ни собственные навыки, ни уникальные амулеты древних артефакторов, ничего.

— И ты был готов умереть? Почему?

— Мы все когда-то умрем. Я решил, что так будет правильно, — позволил себе намек на пожимание плечами мэтр. И в его словах не было ни фальши, ни бравады, становилось понятно, он, действительно, был готов к любому развитию событий. Паломничество приносило больше плодов, чем рассчитывал. Гораздо больше.

— Получается жрецы в Империи представляют высшую силу? — никак вслух не прокомментировал его высказывание, перевел беседу на другое, не менее важное.