— Да?! — постарался вложить сколько мог скепсиса в голос, — Это следовало из твоих слов! Стела мне свидетель. Забыл уже про собственные стенания, что тебе больно видеть, как извратили учение еретики, а они это сделали, — с сожалением покачал я головой, а дальше начал вещать торжественно и со всем пафосом, на который был способен, — Того, от чьей поступи дрожали легионы Хаоса и Тьмы, содрогалась сама Бездна, настоящего героя всех времен и народов, превратили в жалкого мучителя котят! Они смогли оскорбить даже меня таким непотребством! — если правильно интерпретировал «мимику» однорогого ящера, в глазах читалось — «какой же он идиот», если не жестче, или, как вариант, «заставь дурака богу молиться», — И я все сделал, как договаривались. Защитил твою честь и достоинство, нашел и убил паскуд! Теперь же оказывается ты неправильно сказал, а я неправильно понял… Поэтому без оплаты пальцем о палец не ударю, хотя примерно знаю, где искать твоего блудного жреца, клянусь кровью! — пламя повысило мою ценность в глазах твари, и «не удержавшись», похвастался дедуктивными способностями, — Я, в отличие от многих и многих, наблюдал за его домом, делал выводы, сегодня специально ходил в Храм, где едва не устроил резню со жрецами нового пантеона, слушал людей и спрашивал их, — ничуть не соврал ни в одном из перечисленных пунктов.

Оринус задумался. Молчал. Я смотрел пристально на него.

— Да, надо мной другие боги смеяться станут! — наконец сообщил он еще одну причину нежелания платить.

— Разве тебе есть дело до карканья ворон или блеянья овец? Ты идешь по своему пути и достигаешь своих целей, собаки всегда лаяли, а караваны ходили. Хорошо смеется тот, кто смеется последним! — мой ответ Оринусу понравился, он даже осклабился довольно, показав крокодильи зубы и выпустив из пасти огонь.

— Ты прав — они жалкие. И мне нет до них дела.

— Вот именно! Я же хочу за содеянное немного, для тебя совершеннейшую безделицу. Во-первых, наполни мои кинжалы энергией — это не обсуждается, ее потратил на борьбу с недостойным, который отчего-то мнил себя твоим последователем. Как уже говорил, он осквернил твой алтарь. Во-вторых. Амбидекстрию. То есть, способность управлять одинаково обеими руками. И опять же в схватке со зловредным еретиком я понял необходимость данного умения. В-третьих, наказав лживую гадину — лина Деймона, чтобы он не пакостил тебе, я не побоялся вступить в противостояние с могущественным Домом Пасклей. Их лазутчики вокруг свили грязные и вонючие гнезда, они окружают меня, как мроки сладкую требуху, и все поганцы уходят из жизни, не успев поведать о подлых планах. А их нужно допросить с пристрастием, — я говорил горячечно, с пафосом, на грани бреда, скрывая настоящие эмоции — затаенное дыхание. Ну, же ловись еще одна рыбка! — Поэтому мне нужны следующие способности: десять человек лишить возможности, пусть и на время, погибнуть незамедлительно от нарушенной клятвы крови, принесенной аристо даже перед богами. И стереть память за последние минимум пять дней у той же десятки, и так, чтобы ни некроманты, ни боги не могли прочесть ничего. Потому что планирую некоторых из лазутчиков затем отпустить на волю, и проследить путь, выйти на главарей, убить и их. А тебе вдвойне это выгодно, потому что я просто чувствую, что они все погрязли в скверне! Святотатцы! В-четвертых, знание, как избавиться от проклятия Валгера и «одного сына», — последнее добавил, как совершенно несоразмерное, — Иначе искать жреца я не буду, так как сочту себя оскорбленным до глубины души. И так ты встретил меня, не как победителя, а как виновного в чем-то!

По мере перечисления однорогий даже обмер, приоткрыл пасть.

— Одного! — взревел он, — Только для одного разумного я дам тебе умение отложить расплату за нарушение клятвы крови на сутки! У двух стереть память за последние пять дней. Так уж и быть, получишь амбидекстрию. Дополнительно, наполню твои кинжалы. На этом все! И без торга! И это очень, очень много, еще и за такое… Да… А за последние знания, и пяти десятков собирателей душ мало!

— Ладно… Договорились, — с трудом «скрывая» разочарование согласился я, предполагая биться до последнего за зарядку «Когтей Дисса» и обоерукость. Да, вырабатывалось умение не сказать, чтобы уж очень сложно. Однако требовалось много времени. А левая перчатка Иммерса и такой же наруч кричали, что я должен уметь ею пользоваться не хуже, чем правой здесь и сейчас, — Но… Но тогда, если найду жреца ты поставишь мне лучший из возможных ментальных щитов, который в твоих силах, чтобы никто не смог надавить на меня — ни боги, ни смертные, ни иные сущности. А также подаришь умение отключать боль и возможность уйти в царство Мары по своему желанию, не взирая ни на какие магические кандалы и оковы, божественные в том числе. Слово?

— Но ты обязательно найдешь жреца, иначе проведешь двести лет в Гратисе! И две трети твоей души станут моими! — постарался внести правки Оринус.

— Нет. Лишь постараюсь найти его, а учитывая награду, приложу все силы. Потому что зная тебя, его будет искать множество твоих последователей, меня просто могут опередить, — аргументировал уже я, — Да, у меня есть некоторые мысли на этот счет. Наработки. Поэтому успех возможен. Время же уходит. Главное, ответь на один вопрос, который очень важен, не в царстве ли Мары он? А то есть у меня и такие подозрения… — оборвал фразу, понижая заговорщицки голос.

— Про подобное я бы точно узнал. Он жив, хотя и скрыт даже от меня.

— Это плохо… — сочувственно покивал.

— Да уж точно — не хорошо! Если бы я его видел, зачем нужна тогда твоя помощь?

— Для выполнения главного задания! — непреклонно сообщил очевидное, — За которое ты обещал божественную по щедрости награду, даже молвил слово, а стела засвидетельствовала.

— Хорошо! Найди жреца! И получишь просимое. Но времени тебе пять дней, и отсчет пошел с этого момента! Затем наша сделка ничего не будет стоить. Слово! — ослепительная вспышка призмы подтвердила клятву, — Твои кинжалы полны, теперь ты владеешь обеими руками одинаково, но помни, без тренировок, все вернется на круги своя. Одного человека ты сможешь заставить говорить, не взирая на любые клятвы, но через сутки они его догонят с еще большей жестокостью, двое разумных, по твоему желанию, потеряют память о последних пяти днях жизни, и никто не сможет уже ее восстановить. На этом все. Найди жреца! И больше не разрушай мои алтари! Иначе последует наказание…

…В стену пыточной я все же врезался, впрочем, без особых последствий — воздух из легких вышибло, да и только. И то, потому что не ожидал вернуться в ту же точку, с тем же ускорением.

Вставая, сразу потянулся к «Когтям», так и есть — полны, полны мои красавцы, а еще присутствовало четкое знание, пожелай, то любого лишу на время связи с кровью и божествами, как и сотру воспоминания. Проверил левую руку — отлично. Все получилось гораздо лучше, нежели в самых смелых мечтах. Как и предполагал, никто не связывал исчезновение ин Наороста со мной. А переполошилось сейчас все змеиное логово, включая Оринуса. Впереди массовое жертвоприношение, но ключевой элемент, на который завязано все, оказался вне зоны доступа. Вот что значит верный расчет и проявленная вовремя инициатива, перехваченная у противника.

Предварительные общения с божествами позволяли сделать вывод о том, что они не в силах читать мысли. Поэтому и играл словами, заставляя собеседника додумывать их смысл. Знание части нюансов в клятве на крови аристо позволило окончательно заставить поверить в имеющиеся наработки по поиску пропажи. Только из-за важности урода, однорогому пришлось вознаградить меня, пусть и частично, за то, за что обычно убивал.

И в расчете на будущее сотрудничество, беседу я построил, не скрывая обещания — после нахождения жреца отправить его к Маре. Изначально самым скользким видел следующий момент — мертвецы, по всем свидетельствам, не могли лгать, если даже душа служителя культа не отправилась бы к Оринусу, который мог прочесть ее воспоминания, то он мог расспросить того в местном Аиде. Да, мысли и заготовки, как все обставить грамотно, имелись и на такой случай, но теперь можно понизить уровень угрозы, хотя и не отбрасывать ее окончательно. Конечно, времени у меня осталось — три дня. Нормально. Полностью сутки, как минимум, в распоряжении, а в течение них расспросить можно о многом.