Зато Батый воспользовался ситуацией на полную катушку… Сначала чуть отошёл, давая своим друзьям схватиться с японцами, а потом принялся стрелять так, как ещё никогда в жизни не стрелял. Да и не собирался… Где-то в глубине души Батый прекрасно знал: он не выживет. Слишком уж велико было преимущество японцев…

Он просто хотел отомстить. И убить как можно больше врагов. Его будущее без капсулы выглядело грустным и печальным. Не было смысла и дальше пытаться жить. Одинокий, бездомный и лишённый надежд… Такой человек не может выжить в этом диком мире.

Батый стрелял так, как стреляют в последний раз. И каждый его выстрел нёс смерть и боль. Его друзья пали, забрав с собой пятерых японцев. И вот уже трое врагов подступили к Батыю. Бросив лук, он выхватил топор и кинулся на них.

Отбил копьё. Рубанул по плечу одного японца. Увернулся от выпада второго. И резанул по ноге третьего.

Батый страшно ревел, решив дорого продать свою жизнь. Поэтому и не услышал свиста стрел. Оставшиеся японцы разобрались с охотниками, а теперь вернулись к монголам.

Одна из стрел ударила Батыя в бок, и он упал на землю, крича от боли.

А вожаку бурых бестий было очень интересно, что происходит. Поэтому он осторожно подкрадывался к месту ожесточённого боя. Правда, ему было наплевать, кто победит. И почему одни двуногие — чёрные, другие — злые, а третьи — вообще глупые, раз напали в меньшинстве.

За его спиной было пять десятков особей, вернувшихся от реки. И три четверти из них были голодным молодняком. Вожак не знал концепции мести, зато отлично понимал законы природы. Здесь тот, кто сам не жрёт — будет кем-нибудь сожран.

А на этом пятачке, рядом с родным лесом, скопилось слишком много мяса… Нельзя, чтобы оно оставалось ничейным. Рано или поздно заявятся крупные хищники или падальщики. И тогда, считай, всё… Ничего ни ему, ни молодняку не достанется.

Поэтому вожак внимательно следил за развернувшейся трагедией. И, подавая пример стае, почти бесшумно полз вперёд сквозь траву. В последний момент он не выдержал: добыча оказалась слишком близко. Его туша взмыла в воздух и обрушилась на японца, который как раз собирался добить Батыя. Клыки рванули горло, и тёплая кровь хлынула в пасть зверя.

Как по сигналу, стая, ползшая на пузе к месту схватки, вскочила на лапы и рванула вперёд. Дружный вой десятков глоток разнёсся над окрестностями. Японский командир в ужасе смотрел, как его людей на клочки рвут дикие звери.

Он почти не растерялся. Он уже открыл рот, чтобы отдать приказ построиться… Но в этот момент стрела с каменным наконечником, свистнув в воздухе, пробила ему горло. Обернувшись и оседая на землю, командир японцев увидел лицо чернокожей девушки. Оно было перекошено болью и яростью.

Чёрная охотница сумела из последних сил подняться на ноги. И, преодолевая боль, натянула лук. Её стрела попала именно туда, куда она целилась. А дальше… Ей было уже всё равно. Она погрузилась в спасительное забытьё, смывшее боль. И выйти из него ей было не суждено. Одна из бестий, добравшись до девушки, перегрызла той горло.

Бестии могли праздновать победу…

Но не успели. С рёвом и грохотом деревья на краю леса расступились, выпуская на равнину толстозадого ящера, который примчался на шум и запах крови. Здесь правил он. И пусть его не интересовали люди и бестии, но вот большая туша ему была любопытна!..

От неё изумительно пахло свежим мясом и кровью. И толстозадый не смог устоять! Рванул к еде по прямой, протоптавшись и по чёрным охотникам, и по нескольким бестиям, не успевшим убраться с пути. А остальные лесные хищники рванули прочь, так и не полакомившись вкусным мясом.

И только один из бурых замедлился. Ему очень хотелось есть…

Ему не перепало добычи у реки. Ему не довелось перекусить по пути. Его живот давно лип к позвоночнику. У него и раньше не хватало сил соревноваться с более крупными сородичами. А теперь, когда он был очень голоден — и подавно.

Зато он видел красивые сны и слышал невнятный зов. Тот манил его к двуногим, обещал еду и тепло… А ещё обещал то, что никак не удавалось назвать, но было приятным. Тёплым, как шерсть матери. И нежным, как её язык, которым она вылизывала ему бок.

И вот же они, двуногие — вроде бы совсем рядом…

Жаль, все они умерли… Значит, нет шансов к кому-нибудь прибиться.

Тихий стон остановил бурого, заставив его внимательно прислушаться. Сначала раздавалось только довольное рычание толстозадого ящера. Но вот — опять повторился стон!..