Он вздохнул. — Я слышу тебя. Зачем, ты меня тревожишь? После той истории ты не разговаривал со мной. Что же случилось? Тебя что-то беспокоит? — Он услышал злобное ворчание — скорей даже почувствовал, — и это позабавило его. — Как ты там теперь себя называешь? Разрушителем? Вот уж грозное имя для такого скудного умишки!

Моего ума вполне хватило па то, чтобы заманить тебя в ловушку, пока ты слепо забавлялся со своими опытами. — В голосе слышалось ликование.

Я подарил тебе эту возможность. Как и свое доверие — но ты его предал.

Я выиграю эту игру.

Ты по-прежнему пребываешь в заблуждении? — Спящий нарисовал в сознании печальное покачивание огромной головы и передал этот образ тому, кого называл Разрушителем. — Это не игра. Не состязание. Это понятно и тебе, и остальным.

Остальных больше нет. Осталось убрать твои последние жалкие пешки.

Мне жаль тебя, Разрушитель. Я ошибся. Твое имя очень тебе подходит. Надеюсь, оно утешит тебя, когда ты перестанешь жить иллюзиями.

Хватит! — Истерический вопль вызвал у заключенного приступ головной боли — или ее подобия. — Я вообще не понимаю, зачем вдруг заговорил с тобой.

Наверное, ты осознал, что смертен, — предположил узник, но понял, что Разрушитель его уже не слышит. Со вздохом он снова погрузился в сон, но в той части сознания, что неусыпно бодрствовала, рождался новый план — новый шаг на пути к свободе.

Наконец-то настала ночь, но Канисаргос был не из тех городов, что затихают ночью, погружаясь во тьму. Толпы на улицах и не думали рассеиваться. Город был залит светом фонарей, масляных ламп и даже кристаллов. Отовсюду доносился шум, гремела музыка. Продавцы, устроившись под фонарями, продолжали расхваливать свои товары. Патрульных отрядов стало больше — знак того, что по вечерам уличное веселье порой перехлестывало через край.

Жизнь столице арамитов била ключом — не мудрено, что они так стремились расширить границы своей Империи. Даже то немногое, что успели увидеть в Канисаргосе Грифон и Моргис, позволяло представить, как нелегко удовлетворить нужды огромного города.

— Уж-ж-ж эта Империя не с-сдастся, — тихо прошипел Моргис. — Разве что с-сама с-себя ис-с-стощ-щ-щит…

— Возможно, но вряд ли так быстро, как нам хотелось бы.

Беглецы поняли, что заблудились. К их огорчению, градостроители Канисаргоса преуспели в создании лабиринтов. Уверенность, с какой горожане перемещались в пространстве, совершенно их обескураживала. Даже Грифон, который всегда гордился своим умением ориентироваться, совершенно сбился с толку. Улицы, которые, казалось, вели прямо к цели, внезапно резко сворачивали, а то и вовсе уводили в противоположном направлении. Легче было бы двигаться по крышам домов — но воздушные патрули ежеминутно сновали над городом. Это было просто чудо, что их до сих пор не схватили. Пару раз всадники на грифонах пролетали буквально у них над головами, распугивая горожан и призывая к бдительности наземную охрану. Волки-рейдеры задерживали всех, кто казался им мало-мальски подозрительным, и все же…

Еще один патрульный отряд, состоящий как минимум из двух десятков арамитов, преградил им путь. Однако капитан, как две капли воды похожий на Д'Хаарена, принялся допрашивать не их, а какого-то северянина с голубоватой кожей. За спиной у капитана юный Хранитель рассеянно теребил свой талисман. На лице его была написана скука. Грифон уже не раз за этот вечер замечал, что Хранители делают свое дело небрежно, словно не желая участвовать в поисках. Немыслимо, чтобы целая армия Хранителей не отыскала в городе двух беглецов! Птицелев подозревал, что это неспроста — Хранители действуют по указке Д'Рэка. Старший Хранитель явно хотел, чтобы его бывшие «гости» свободно перемещались по городу. Но для чего ему это нужно?

Д'Рэк хотел, чтобы они добрались до Д'Шая, это понятно. Но должна быть еще причина! Д'Рэк был не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать, пока враг его врага расправится с Д'Шаем. Нет, такие люди, как Д'Рэк, действуют наверняка. Грива и перья Грифона встали дыбом от волнения. Выходит, если он победит Д'Шая, то тем самым просто-напросто расчистит путь для другого злодея такой же высокой пробы?! Пока Повелитель Стаи выжидает, чем закончится схватка между Д'Шаем и Д'Рэком, колесо военной машины волков-рейдеров медленно, но непрерывно вращается! Исход близится; Землям Мечты угрожает смертельная опасность!

Грифон плохо знал отдаленные районы этого континента, но подозревал, что здесь некому дать арамитам достойный отпор — и, покорив Земли Мечты, они возьмутся за Драконье царство…

Наконец капитан закончил допрос и с усталым видом дал отряду знак двигаться дальше. На лице юного Хранителя мелькнула самодовольная ухмылка, и это усилило подозрения Грифона. Д'Рэк наверняка что-то затеял.

За спиной у птицельва раздалось оглушительное рычание. Он в ужасе обернулся, готовый увидеть бегуна.

— Ничего не могу с собой поделать, — смущенно развел руками Моргис. — Мы не ели два дня, а драконий желудок — вещь упрямая…

При одном упоминании о еде в животе у Грифона тоже заурчало. Действительно! В Землях Мечты, насколько он помнил, ему удалось поесть только дважды — и оба раза это были фрукты. И он, и дракон могли по несколько дней обходиться без пищи, но забросить что-нибудь в желудок было бы очень и очень недурно. Мало ли что их ждет, когда — точней, если — они доберутся до цитадели Повелителя Стаи. Они могут погибнуть, могут и победить, но в любом случае неплохо было бы подкрепиться. Если, конечно, удастся раздобыть еду. Грифону вовсе не улыбалась перспектива быть пойманным с поличным на краже объедков с задворок какого-нибудь постоялого двора…