— Видела.

— Помнишь, как маркиз, которого играл Караченцев скакал перед Дианой?

— Как козёл?!

— Вот именно. Вяземские нас спалили перед маркизом и Стародубским. Утром они оба начали пируэты выплясывать. Но Михаил ладно, чисто по нашему, но с вариациями. А вот маркиз реально скакал козлом. Пришлось изображать принцессу.

— Это как?

Показала ей как отвечала. Хотя у меня это была сплошная импровизация. Вспомнила Диану. Ленка засмеялась.

— Сань, а я ещё вспомнила фильм «Иван Васильевич меняет профессию» Помнишь там немец или швед, его этот играл, как его…

— Не важно.

— Так вот он тоже скакал как козёл. У него Куравлёв ещё орден спёр. Ну этот который: «Кемска волость, я-я!» — Она засмеялась. Я тоже.

— Лен, — отсмеявшись сказала ей, — это конечно смешно, но раз мы с тобой серьёзные аристократки, то должны соответствовать этикету и протоколу. Понимаешь?

— Сань, ты мне что предлагаешь, тоже скакать как коза? Я не буду.

— Скакать не надо, тем более ты принцесса, чтоб тебя. Достаточно того, что делала Диана. То есть, поворот головы, кивок и жест рукой. Можно чуть присесть, но совсем чуть, ибо ты выше по табелю о рангах.

— Да? А как?

— Ну вот как-то так. — Стала ей показывать. — Да ещё, Лен, нам нужно срочно обзавестись веерами.

— Зачем?

— Не тупи, дорогая. Веер, это очень важный атрибут вот в таких поскакушках. Он является основным в языке жестов. Вспомни как Диана им орудовала? Вроде ничего такого, но разные маркизы и прочие графья на жесты с ним реагируют очень бурно, порой неадекватно, подпрыгивая и выписывая кренделя ногами.

— Сань, а оно мне надо, чтобы какие-то козлы скакали передо мной?

— Извини дорогая, но придётся терпеть. Ты бы видела, как маркиз отреагировал даже на эти мои жесты без веера.

— Трындец какой-то. Ладно, давай показывай, как там и что надо делать, чем крутить. Надеюсь, ламбаду мне не надо исполнять? — Елена была недовольна.

Мы разучили с ней несколько движений, которые я скопировала и чуть ещё добавила от себятины при поскакушках фон Клаузица.

— Лен, — начала опять капать ей на мозги, — мне нужен эфир. Отвар на мухоморах, это, конечно, хорошо, но берега надо знать. Переборщишь и у человека крышу снесёт.

— Для получения эфира мне нужен перегонный куб. Нормальный куб, а не то убожество, которое здесь используют для перегонки. Желательно стеклянный. Пусть не весь, но трубки и колбы стеклянные.

— Почему?

— Чтобы видеть процесс перегонки. Извини, но у меня нет датчиков давления и прочих манометров.

— Может тебе ещё ядерный реактор подогнать, с коллайдером в придачу?

— Было бы не плохо.

— Извини, подруга, но бананьев нема.

— Сань, ну правда. Меня именно это тормозит. Аж зло берёт.

— Лен, у нас ресурс ограничен в этом вопросе. Где я тебе стекло возьму? Оно сейчас дорогое.

— Может самим начать делать?

— Ты серьёзно? Знаешь технологию производства?

— Нет. Там вроде песок какой-то плавят.

— Плавят. Какой-то. Вон иди, набери песка на подворье и попробуй. Я посмотрю, что у тебя получится.

— Саш, но ты взрывчатку хочешь?

— Хочешь!

— Давай перегонный куб, со стеклянными трубочками и колбами.

— А по другому нельзя?

— Нет, нельзя! Всё, я пошла в свою лабораторию.

— Лаборатория, сарай!

— У меня хоть сарай, а ты вообще людей режешь в гостиной. Нашла там скотобойню.

Я задумалась, а ведь Ленка права. Но долго думать мне не дали, постучалась какая то девчушка к нам, пропищала, что нас зовёт матушка-боярыня трапезничать.

— Евпраксия Гордеевна, хотела совета Вашего спросить.

— Спрашивай, княгиня.

— Я вот врачевала Евсея, потом молодого маркиза. Пользовала их в там, где Вы принимаете гостей. А это неправильно. Мне нужно для этого отдельную горницу что ли.

— Ты хочешь и дальше врачевать?

— А что делать? Люди болеют. Воюют, да и просто могут руку или ногу сломать. Зверем диким порванными быть.

— На то воля божья. Значит за грехи наши такое наказание.

— Это я понимаю. — Мы все перекрестились. — Но всё же. Вот Евсея, не сделай я ему операцию, умер бы ближник супруга Вашего. Евпраксия Гордеевна.

Она немного подумала, потом кивнула.

— Твоя правда. Евсей то благодарен тебе. Всё ему обсказали и Фёдор мой, и сыновья.