Черта с два! Уедешь тут завтра. А что делать с ней?

Он вернулся и снова сел. Да, никак это дело не улаживается.

Подумав, он предположил, что можно будет обратиться в полицию.

"И что я им скажу?"

"Видите ли, у меня тут на судне сумасшедшая дамочка, заберите её".

" А как она к вам попала?"

"Да вот подсела ко мне в Кингстоне", - ответит он: смешно. Ничего путного из такого разговора не получится.

Потом она предположил, что проще всего законным образом выпутаться из этой заварухи было бы послать её на приём к психиатру. Тогда, что бы с ней ни стало, он отвяжется от неё. Ведь для того они и существуют. А как уговорить её на это?

Он еле-еле сумел уложить её здесь на полку.

А кто будет платить? Такие ребята дёшево не берут. Может быть её возьмут из благотворительности? Как иногороднюю в Нью-Йорке. Вряд ли. А при всей бумажной волоките, бюрократизме, пройдет несколько дней, прежде чем ему удастся выбраться отсюда.

Постепенно он стал сознавать, в какую попал переделку. Боже мой! Бесплатного сыра не бывает. Она ведь затащила его в ловушку. Теперь от неё уж не избавиться.

И что же ему теперь остаётся?

Никакой трагедии нет. Всё настолько глупо, что даже смешно. Вот где попался!

Он представил себе, что ему придётся провести остаток жизни с безумной бабой в каюте, сообщить о ней никуда нельзя, и будет он метаться из порта в порт как Летучий Голландец, прислуживая ей до конца своих дней.

Он почувствовал себя как Вуди Аллен: Вот кому надо сыграть его роль в кино. Вуди Аллену. У него получится.

Но что же делать? Просто невозможно.

Можно было бы вытащить её на палубу да и сбросить за борт. Он задумался над этим, но возникло какое-то щемящее ноющее чувство. Что тут ёрничать? Вот где влип.

В каюте было холодно. Ошеломлённый событиями он как-то не замечал этого. Он достал угольные брикеты и наложил в печь, но тут кончились спички. Опять как у Вуди Аллена. Всё вдруг стало валиться из рук.

Он снова перебрал в памяти всё, что произошло с ним с тех пор, как встретился с ней в Кингстоне. Ведь были какие-то признаки, что нечто подобное может стрястись. Но он совсем не был знаком с ней, и поэтому ничего не понял.

Внезапное раздражение, дурацкий секс-эпизод в носовой каюте в Кингстоне. А ведь она всё время вела себя так.

Вероятно об этом его и хотел предупредить Райгел.

Он хотел было затопить всё-таки печку, чтобы сварить кофе, но передумал. Надо поспать и самому. Сейчас нет ничего такого, чего нельзя было бы сделать поутру.

Он разложил спальный мешок на рундуке, разделся и забрался внутрь.

Разговоры о "паромщике", к чему бы это?

И с чего бы это она выбрала именно его в том баре?

Она должно быть видит в нем некое прибежище. Какого-то спасителя.

Он стал думать о том, насколько она в действительности одинока. Чуть позже он посчитал, что этим всё и объясняется. Потому она и вернулась сюда вечером.

Очевидно ей больше не к кому обратиться.

Он никак не мог представить себе, что с ней делать. Просто послушать, что она ещё расскажет, потом решать. Ничего другого не остаётся.

Так странно, что не слышно никаких портовых звуков. Он полагал, что здесь в нью-йоркской гавани всю ночь должны бы работать буксиры и баржи, большие океанские корабли. Ничего подобного. Как на каком-то тихом глухом озере:

Не спится:

:То свечение, что ему виделось вокруг неё. Оно ведь пыталось сообщить ему нечто.

Оно гласило: Проснись.

Но к чему просыпаться?

Может быть, пробуди свои обязанности.

А каковы они?

Возможно, не будь статичен.

Прошло уже много времени с тех пор, как Федр считался душевнобольным. И стал он очень статичен. Он теперь стал гораздо понятнее здоровым людям, ибо сблизился с ними. Но он значительно удалился от таких людей как Лайла.

Теперь он смотрел на неё так, как смотрели на него самого несколько лет назад. И теперь он вёл себя именно так, как они. Их можно простить за незнание. Они понятия не имеют, что это такое. А у него этой отговорки нет.

Вполне закономерная точка зрения. Это проблема образа жизни на судне. Если свяжешься со слишком многими людьми, у которых масса проблем, то они увлекут вас за собой. И спасти их нельзя. Они сами утопят вас.

Ей конечно же нельзя придавать большое значение. Это всего лишь пустая трата времени. Она лишь мешает ему добиваться других, более важных целей в жизни.

Никто этого не признаёт, но именно по этой причине людей прячут за решётку. Это отвратительные люди, от которых хочется избавиться, но нет возможности. И дело не в том, что их обуревают абсурдные идеи, в которые никто больше не верит. А "сумасшедшие" они потому, что у них есть такие мысли, и они мешают кому-то.