"Достоинство", о котором он толковал, - пережиток викторианских дней.

Эти викторианцы вроде бы вдохновляли и Редфорда. Он поставил много картин об этом крае. Что-то в них интересовало его так же, как интересует многих других.

Викторианцы представляли собой последнюю статичную социальную структуру. И возможно кое-кто, считающий что его жизнь слишком хаотична, слишком быстротечна, оглядывается на них с завистью. Тем, кто вырос в захолустной Южной Калифорнии в сороковые и пятидесятые годы, может показаться привлекательным кое-что в их строгих понятиях о том, что верно и неверно, что хорошо и что плохо. И сам Редфорд в чем-то похож на викторианца: сдержан, с хорошими манерами, преисполнен достоинства. Может быть поэтому он и живёт здесь, в Нью-Йорке. Ему нравится викторианское достоинство, которое местами здесь ещё сохранилось.

Пожалуй это было бы слишком, но Федр мог бы рассказать Редфорду об одной школьной пьесе в пятом классе школы под названием "Мечта нищего", в которой он играл жадину, который познавал щедрость посредством ряда событий. Для школы Блейка она была подобрана очень удачно. Тесная сцена была запружена маленькими будущими миллионерами. После спектакля к нему в уборную зашёл лысый старичок, пожал ему руку, поздравил и долго беседовал с ним с благосклонным интересом. А один из учителей затем спросил его: "Знаешь, кто это был?" и Федр, конечно, не знал. А двадцать лет спустя читая как-то статью в журнале о крупнейшей в мире мукомольной компании "Дженерал Миллз", он вдруг узнал на фотографии лицо того лысого старичка. Это был основатель "Дженерал Миллз".

Это лицо засело у него в памяти, как один из ряда вон выходящих осколков. Это был один из величайших гигантов злой и алчной викторианской традиции, а непосредственное впечатление складывалось о добром, приветливом и благородном человеке.

Федр не знает, какова теперь школа Блейка, но в те времена она была оплотом викторианских традиций и ценностей. Старший учитель каждое утро проповедовал в часовне на викторианские темы морали с вдохновением и преданностью, присущей Теодору Рузвельту. Он был настолько колоритен, что даже после стольких лет Федр сразу узнал бы его в любой толпе.

У главного учителя не было никаких сомнений насчет того, что такое качество.

Качество - это манеры и дух, примером которого является хорошо воспитанный человек. Учителя понимали это, а мальчики - нет. Если мальчики прилежно учатся, занимаются спортом и проявляютсерьёзное отношение к жизни, то вполне вероятно, что когда-нибудь они станут достойными людьми. Но в глазах учителей совсем не было уверенности, что это произойдёт достаточно скоро. Учителя всегда твёрдо знали, что хорошо и что правильно. Ты же твёрдо знал, что как бы ты ни старался, ты никогда не достигнешь нужного уровня. Это как с кальвинисткой благодатью. У вас есть возможность. И это всё. Они лишь предоставляют тебе шанс.

Благодать и мораль - всегда внешние факторы. Они не присущи тебе. Это лишь нечто такое, к чему можно только стремиться. Ты поступаешь плохо, ибо ты исходно плох, и когда за это получаешь взбучку, то это лишь попытка переделать тебя в нечто лучшее. Важно здесь слово "сформировать". Материал, который они пытались формировать, был наследственно исходно плохим, но учителя полагали, что формируя его как глину, посредством взбучек, запретов и поучений они смогут сформировать нечто похожее на добро, хотя все прекрасно понимали, что внутри всё та же старая гниль и дрянь.

Правда, знания, красота, все идеалы человечества - это внешние признаки, передаваемые из поколения в поколение как горящий факел. Главный учитель говорил, что каждое поколение должно нести их высоко и хранить их не щадя своей жизни, лишь бы они не погасли.

Этот факел. Он был символом всей школы. Он был частью школьной эмблемы. Его следует передавать из поколения в поколение, чтобы освещать путь человечеству, нести его должны те, кто понимает его смысл, кто достаточно силён и чист, чтобы сохранять его идеалы. Что будет, если погаснет этот факел, никогда не говорилось, но Федр догадывался, что это будет сродни концу света. Все поступательное движение человека из тьмы веков прекратится. И никто не сомневался в том, что единственная цель главного учителя состояла в том, чтобы передать этот факел нам. Достойны ли мы получить его? К этому вопросу каждый должен был относиться серьёзно. Федр так и поступал.

В некотором разбавленном и преображенном смысле он по-прежнему, как ему казалось, этим и занимался. В этом и состоит Метафизика Качества, смехотворный факел, который не взял бы ни один из викторианцев, а он хочет воспользоваться им , чтобы осветить путь человечеству сквозь тьму.

Какой избитый образ. Просто ужасно. И всё же он вобрал его в себя с детства.

Двадцать и тридцать лет спустя он всё ещё видел во сне ту аллею, которая вела между дубами с порыжелыми листьями вверх по склону холма к зданиям Школы Блейка.

Но здания уже пусты и заперты, и он никак не может попасть внутрь. Он подёргал все двери, но ни одна из них не открылась. Прикрыв лицо руками, чтобы отражение не мешало ему, он заглянул в окно библиотеки. Там он увидел старинные напольные часы, маятник которых раскачивался, но в комнате никого не было. Двигался лишь маятник часов. Затем сон прервался.

Мошка снова загудела у лампы.

Может следует открыть стеклянную дверь на балкон и выгнать её в ночь:

Будет ли это морально?: