— Ты так и будешь на меня смотреть? — усмехнулась леди.

— Простите, — и я быстро поставила поднос на стол и налила чай в чашку.

Я уже начала разворачиваться, чтобы уйти, как леди опять заговорила:

— Почему у тебя шарф повязан на лицо?

„Потому что не всем быть такими идеальными, ка ты“, подумала про себя, а вслух собиралась сказать совсем другое. Но слова застряли у меня в горле, когда я увидела, что изображено на одной из картин.

Та самая шкатулка. От радости, что нашла хоть какую-нибудь зацепку, забыла, что блондинка ждёт от меня ответ.

— У тебя дар речи пропал? — привлекла моё внимание леди.

— А? — перевела взгляд на неё, — простите, просто вспомнилось, кое-что.

— Что так привлекло твоё внимание? — блондинка бесшумно оказалась рядом со мной и тоже начала рассматривать картину, — никак не могу понять суть этой картины, и зачем её здесь повесели.

Я суть этой картины прекрасно понимаю, а вот зачем её именно здесь повесели, для меня тоже вопрос. Я перевела взгляд на другую картину, где маленькая девочка качается на качелях.

Внезапно сердце очень больно сжалось, а голова взорвалась вспышкой дикой боли.

— Эй, что с тобой? — услышала взволнованный голос принцессы, которая осторожно усадила меня на кресло, — как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, всё в порядке, — я попыталась встать, но мне не дали. Я отметила, что блондинка слишком сильна для нежной леди.

— Ага, видела я твоё в порядке, — усмехнулась девушка, — ты чем-то больна? — отрицательно покачала головой, — а шарф для чего? — я молча спустила шарф вниз.

Леди ничего не сказала, а просто молча подошла к окну. Я ожидала откровенных насмешок, ну или хотя бы презрительного взгляда. Но ничего такого нет. И почему её считают стервой?

— А знаешь, что выпей-ка ты со мной чаю, — она присела на соседнее кресло, — и если, что это приказ, который не обсуждается.

Шесть лет назад…

Темнота. К ней привыкаешь.

Сколько я здесь? Час? Месяц? Год? Я потеряла счёт времени.

Но мне здесь нравится и я не хочу никуда уходить.

Спокойно…здесь очень спокойно.

***

Сознание возвращалось ко мне неохотно. С трудом приоткрыв один глаз, посмотрела на деревянные балки на потолке и снова провалилась в темноту.

Когда я пришла в себя следующий раз, яркое солнце заставило зажмуриться. Очень хочется пить. Облизнула сухие губы, что отняло у меня достаточно много сил.

— Она пришла в себя, — услышала тонкий, слегка визгливый голосок.

Через пару секунд я услышала перестукивание каблуков, а следом женщина склонилась надо мной и осторожно дотронулась ладонью до лба.

— Жар, кажется, сошёл, — сказала кому-то, — как ты? — это уже мне.

— Пить, — прохрипела я.

Мне ко рту поднесли кружку и я сделала несколько глотков, а после я опять отключилась. Встать с кровати мне удалось лишь через неделю.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — спросила женщина.

А я ничего не помнила. Совсем ничего, даже как оказалась здесь. Позже Элора, именно так зовут леди, которая выходила меня, рассказала мне, что меня нашли на окраине города без сознания и так я оказалась здесь. Здесь — это в местном борделе или в доме веселья и наслаждений, как называет его хозяйка. Именно Элора, хозяйка данного заведения, и стала моей спасительницей. Высокая стройная брюнетка, лет сорока, которая всегда носит длинные, облегающие, как вторая кожа, платья и туфли на шпильке.

— Может, это даже и хорошо, что ты ничего не помнишь, — однажды произнесла она, намекая на то, что с таким разукрашенным лицом вряд ли у меня была хорошая жизнь.

Только вот шансов, что теперь меня ждёт хорошая жизнь тоже не много, вернее их нет. Кому нужна девушка с фигурой мальчика-подростка и уродливым шрамом на лице? Правильно, никому.

Так я прожила около месяца здесь, помогая Элоре по хозяйству. А одним вечером я познакомилась с Рилом и Эдом, которые были частыми гостями этого увеселительного заведения.

Эти местные шулеры научили меня парочке приёмчиков. У меня отлично получалось быть быстрой, ловкой, а самое главное незаметной. Так и началась моя незаконная деятельность.

***

Чай оказался невероятно вкусным, в отличии от того, каким поили нас. И я опять почувствовала огромную разницу между мной и, сидящей рядом блондинкой, она чувствуется даже в обычном чае.

— Так, как тебя зовут? — спросила принцесса.

— Э…, - задумавшись, я чуть не произнесла своё настоящее имя, — Мика.