— Где был, что видел? — Макс усмехается и пару раз качает головой, потом пожимает плечами.

— Да ничего особенного.

— Не расскажешь? Мне то тут с высоты плохо видно, что там происходит на земле.

Щурится. Наконец он начинает понимать, что не просто так я тут сижу, что все вообще не просто так.

— Ты опять начинаешь? — наконец изрекает, потирая глаза, — Мы же договорились…ты обещала потерпеть.

— Так ты ответишь мне?

— Что мне ответить? Был на встрече. О многом скажет?

Тихо усмехаюсь "злости", что стала появляться более отчетливо.

«Ой, нам не нравится, когда шлюхи лезут в «дела»?! Правильно. Шлюхам и не положено много знать, им положено совершенно другое…» — делаю еще один глоток,

— Что пьешь?

— Ты разве не видишь? — хамлю в похожем стиле, — Вино.

— И что за повод?

Размыто пожимаю плечами, Макс продолжает смотреть. И смотрит еще пару мгновений, пока не вздыхает, не издает смешок и не кивает пару раз.

— Понятно. Ты на что-то злишься?

«Бинго!»

— Пойду переоденусь, и потом мы поговорим.

Как же меня бесит его уверенность в том, что он способен решить любую проблему. Как же злит, что он и не воспринимает ее всерьез, меня не воспринимает! По его подаче я прекрасно понимаю, что он в очередной раз считает, что я маюсь дурью, что пара поцелуйчиков и «трах» меня быстренько угомонит…поэтому и кидаю ему в спину вопрос.

— А почему ты никогда не рассказывал, что знаешь пять языков?

Макс резко тормозит, оборачивается, но я смотрю лишь перед собой и усмехаюсь.

— И фехтование? Серьезно? Не очень представляю тебя в белом комбезе.

Ответа не получаю, но чувствую взгляд, а еще, клянусь, слышу, как винтики в его башке начинают быстро шевелиться. А потом получаю хриплое…

— Откуда это здесь?!

Я не очень понимаю о чем он, но все равно не смотрю, меланхолично вырисовывая круги на деревянном подлокотнике, почти как его папаша, только в другом кресле. То теперь покоится в столовой, так как видеть его просто невыносимо мерзко.

«Как будто на месте подлокотников моя задница!» — немного передергивает, но я быстро отвлекаюсь на Макса.

Он быстрым шагом пересекает комнату и останавливается у столика чуть правее меня. Тут то до меня доходит…

«Чашка…я забыла убрать чашку Властелина мира…» — белая, две палочки корички.

Макс смотрит на нее, как на ядовитую змею. Наверно, примерно также я смотрела и на корреспонденцию от миллиардера: удивленно и с отвращением.

— Я спросил… — хрипло начинает, потом резко поворачивает на меня голову, раздув ноздри, — …Откуда здесь эта сраная чашка?!

— Она здесь и была…

— ТЫ ПОНЯЛА О ЧЕМ Я! — орет в голос, моментально выходя из себя, я же расслаблено откидываюсь на спинку стула и усмехаюсь.

— Узнал, да?

— Что он здесь делал?!

Рычит. Хрипло, низко, но рычит, и так, как я еще не слышала. Мне, честно, страшно, но это быстро проходит, давится вином, как бетонной плитой, и я достаю журнал из складки кресла. Расправляю. Пару мгновений смотрю на обложку с улыбкой, а потом резко швыряю прямо в лицо этому лживому ублюдку. Макс жмурится рефлекторно, но стоит газетенке упасть к ногам, сразу же пялится на него, а я притворно-спокойно-сахарно и наконец отвечаю.

— Говорили.

Он секунду медлит, а потом также резко поднимает на меня свои глазища, а я наклоняю голову на бок и тихо спрашиваю.

— Хочу задать вопрос. Какая я по счету девственница в твоей коллекции, мистер-без-пяти-минут-женатый?

Дальше происходит то, чего я никак не ожидаю. Макс буквально подскакивает ко мне, хватает за предплечья, а потом дергает с места и вдалбливает в стену. Ощутимо так. Даже подшофе я это чувствую.

— Что ты ему сказала? ЧТО-ТЫ-ЕМУ-СКАЗАЛА?!

Понятно, чего он так дергается. План то под конкретной угрозой, вон как глазенки выпучил, и как сильно они налились кровью. Видок тот еще, и мне вообще не смешно — страшно, но я тем не менее усмехаюсь. За это, а точнее за то, что он не получает желаемого, Макс с силой толкает меня. Я врезаюсь в стол, откуда падает злосчастная чашка с двумя палочками корицы. Остатки кофе расползаются уродливым пятном, на которое я смотрю-смотрю-смотрю. Чудится, будто вся эта грязь так и стремится в мою сторону, ползет медленно, но направленно, хочет и меня испачкать. И пачкает же! Я не убираю ногу, намерено порчу дорогущие, белые, замшевые лодочки.