18; Декабрь

Я захожу домой в начале двенадцатого, кидаю ключи на полку и прижимаюсь к двери спиной. Устала и это мягко сказано, а рыдания на протяжении всего обратного пути никак не способствовало улучшению положения. Меня хотел вести Макс, но Марина разумно встала на амбразуру грудью: их отец все еще был в здании, у него имелась куча шпионов и просто людей, которые хотели перед ним выслужиться, так что непременно сообщили бы об этой милой поездке. Как бы я на нее не злилась, звучало это мягко говоря логично: все было бы зря. По итогу поступили мы иначе. Мне, разумеется, никто слова не давал, беседа в принципе велась в формате «ее не существует», и, конечно же, даже не следовало и мечтать о каких-то объяснениях, тем более об извинениях.

«Александровские, видимо, на такой широкий жест не способны по факту своего существования…» — ядовито шиплю про себя, изучая отражение в зеркале.

Моя карета превратилась в тыкву: уезжала я на Кио Рио, ведь на мерседесе, в котором прикатила не вариант на случай осложнений со стороны Властелина мира — такси и только. Чтобы выглядело правдоподобно на все двести, мне пришлось отойти от здания музея на приличное расстояние. В результате платье потеряло свое сияние, когда меня облило грязью, пока я ждала свою машину. Какой-то чертов Бентли пронесся мимо, окатив из лужи; Макияж потек от слез; Прическу я сама расколупала из-за нервов; Туфли…что ж. Их у меня по-прежнему две, и это единственное, что отличает мое скромное, везучее «я» от Золушки.

«Потрясающе…»

Закатываю глаза и стягиваю пальто, затем отшвыриваю плевать-куда туфли. Я правда устала, но больше не физически, а скорее душевно.

«Не могу поверить, что я снова повелась на этот треп…» — грустно вздыхаю, вынимая оставшиеся шпильки из волос, — «Какая же я дура…»

Слезы опять подбираются к «выходу», и мне требуется вся моя воля, чтобы удержать их под замком. Я даже не из-за самой ситуации хочу на стенку лезть, а из-за себя, из-за своей доверчивости, из-за своей глупости. Все же по факту оказалось до боли смешно и до абсурдности очевидно: меня опять использовали, только на этот раз, как отвлекающий маневр.

«Чтобы брата уберечь от пагубного влияния моей сестрички…» — снова она. Снова он. Снова мы втроем. Это какая-то карма, не пойму?

Все как-то разом наваливается: обида на Марину, злость на себя, ярость в сторону Властелина мира, который точно также подстроил обстоятельства, в которых я стала невольным пленником…

«Единственное, чего бы мне сейчас хотелось — это лечь спать и не просыпаться…недели три!» — вместо этого бреду до гостиной, чтобы выпить успокоительного чая.

Я ведь купила все нужные травы, чтобы «как мама в детстве делала», но стоит мне зайти в комнату, как я понимаю — одного чая будет недостаточно. У меня ведь чуть инсульт не случается!

На диване, сложа руки на груди и в свете всего одной напольной лампы-звезды, сидит Макс. Точнее он развалился, как барон-маркиз-король и все в одном флаконе, а я, словно шут, стою у стеночки, за которую держусь, чтобы в обморок от страха не брякнуть, веселю его величество.

— Испу… — наконец начинает своим привычным снисходительным тоном, но я тут же взрываюсь.

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!

Тяжело дышу, чуть ли не плачу — я ведь действительно испугалась! — да еще и чертово платье, которое я начала расстегивать, и которое теперь мне необходимо поддерживать, чтобы не попасть в-еще-больший-просак…Короче, все снова складывается в одну сомнительного качества мизансцену, Макс ведь не сводит взгляда с моей груди. Говорящего такого. Горячего. От которого я, разумеется, вспыхиваю.

— Не пялься на меня так!

— А как мне можно на тебя пялиться? — говорит тихо, но я слышу угрозу, хмурюсь и немного отступаю.

На самом деле бежать никуда я не собираюсь, тем более убежать и не смогу, так что это скорее для острастки не иначе. Да и хочу ли я бежать на самом деле? Щурюсь, молчу и взвешиваю пару мгновений, вспоминая и угрозу, брошенную на самом аукционе, которая до сих пор сжигает мой телефон, как физическое подтверждение нашей связи. Что я почувствовала в момент ее получения, чувствую и сейчас — мне жарко, и мне хочется, так что нет, я не хочу бежать совершенно точно, а хочу…

— Раз ты здесь, — хмыкаю как бы спокойно и поворачиваюсь к нему спиной, — Помоги расстегнуть.

Тишина. Лишь за окном взвывает вьюга, засыпавшая почти всю Москву, пока мы были там, где продают историю.

«Когда я вышла из здания, чуть не умерла от холода, а сейчас умираю от жара…забавно, однако…»

Сердце подскакивает, когда я слышу, как он поднимается на ноги, медленно подходит. Его энергетика ударяет в спину, точно я у печки стою, а потом она меня и вовсе оплетает. Наверно это своеобразные игры разума, но я будто вижу ее ветвистые щупальца, что создают некий кокон, привлекают ближе. Я же делаю шажок к нему, словно под гипнозом, как это еще объяснить?