— Что-то случилось?

— А разве нет? — усмехается, поднимает взгляд на меня, а по ее щеке стекает крупная слеза, — Наш отец — ублюдок. Как он мог так поступить?

— Я не знаю…

— Так разве поступают родители?! Нет! А он…Матвей такой хороший, такой чистый и добрый…знаю, что ты думаешь обо всех нас, но Матвей…он…он не похож на нас. Он правда хороший…

— Я это знаю, Марина, и о вас не думаю ничего плохого. Я вас понимаю.

— Спасибо… — кивает, облизывая губы, снова всхлипывает и сжимает руки, — А я не понимаю…как отец мог…Он…Он этого не заслуживает…Он…он должен…

Град слез снова катиться по щекам, воруя способность говорить, но мне и не надо. Я знаю, что она хочет сказать: он должен жить, а вынужден существовать. Давлю слезы, которые и у самой начинают стучаться, потом встаю и аккуратно беру ее за пальто.

— Марина, давай ты это снимешь, хорошо? Ты вся в вине. Я принесу тебе одежду, потом положу тебя поспать.

— С чего ты так добра ко мне? — яд пробивается даже сквозь тонну выпитого вина, но скорее такой, поверхностный, от которого не больно, а скорее смешно.

Я улыбаюсь и поднимаю ее на ноги, отмечая отсутствие всякого сопротивления, потом веду ее в спальню, по пути саркастично парируя.

— Я не добрая, просто соревноваться с тобой приятнее, когда ты в адеквате. Сейчас это жалкое зрелище.

— Сучка…

— Взаимно.

Проделываю все названные процедуры, так что буквально минут через пятнадцать Марина одета в мою тоненькую кофту и легинсы. Странно, конечно, все это на ней смотрится, и я обещаю себе сохранить воспоминание великой наследницы и хозяйки гостиниц, как одну из самых ценных фотокарточек, улыбаюсь и укладываю ее в постель. На удивление никаких возражений о моем постельном белье не слышу, вместо этого слышу другое:

— Максу с тобой очень повезло… — сонно и вяло говорит, закрывая глаза и подкладывая руки под голову, — Ты гораздо лучше его прошлой. Она была сукой. Хорошо, что ты появилась…

Звучит очень странно, но когда я хочу противостоять, она уже вырубается.

«М-да…» — выхожу за пределы комнаты и замираю, уставившись в одну точку, — «Надо сказать Максу…я ничего не поняла, но вдруг все же что-то случилось?»

— Ооо…ты все-таки решила послушать, что скажет кирпич? — раздается его довольный голос всего через пару гудков, — Я…

— Макс, тут кое что случилось…

Говорю серьезно, тихо, но твердо, и он сразу сбрасывает игривое настроение, как будто в фильме кадры поменялись, если не быстрее…

— Что случилось?!

— Я не знаю…

— В смысле?! Где ты?! С тобой…

— Дело не во мне, а…в Марине.

— Вы все таки подрались? — усмехается притворно, я даже по телефону это слышу, поэтому слегка улыбаюсь и подхожу к окну.

— Не совсем.

— Что тогда?

— Она в говно, — Макс молчит, а я зажигаю сигарету в ожидании, и только тогда он тихо цыкает.

— Пожалуйста, погаси.

— Ты слышал, что я сказала?

— Слышал. А ты слышала?

Не знаю зачем, но я выполняю его просьбу, откладываю сигарету, и все же настаиваю.

— Я позвонила…эм…она сказала, что была у Матвея. И…я подумала, что может быть что-то случилось?

Снова молчит. Слышу только его дыхание, но на всякий случай уточняю.

— Макс? Ты здесь?

— Не обращай внимания, Марина часто впадает в такое состояние, после поездки туда.

— И ничего не случилось?

— Ничего не случилось. Извини, если бы я знал, что она туда поедет, не послал бы ее к тебе.

— Не извиняйся…ну…эм…я тогда пойду.

— Да, иди.

Тем не менее трубку никто из нас не вешает. Я себя в этот момент просто убить готова за то, что не могу этого сделать, хотя и рада, потому что в следующий миг слышу тихое:

— Спасибо, что позвонила. И что беспокоишься.

— Матвей у вас лапушка…

— Не то что я?

— Не то что ты, — усмехаюсь, но потом все же вспоминаю, что пора заканчивать, и отстраняюсь, — Спокойной ночи.

— Это вряд ли…

«Боже…он точно сведет меня в могилу…»

С утра Марина предстает в обычном своем состоянии, то есть сукой конченной. Она гордо расправляет плечи каждый раз, когда мы сталкиваемся взглядом, по большей части молчит, проверяя мой ноутбук с телефоном, но я все равно улыбаюсь. Мне уже неважно вся эта мишура, я видела ее настоящей вчера, и этого мне достаточно, чтобы понять — она хороший человек и горячо любящая сестра. За это я ее уважаю.

— Боже, ну что ты так смотришь на меня?!