— Терпи, Chico[vi], — рядом присел Че. — Знаешь, как тяжело было, когда мы потеряли Камило[vii]?

Вася выл, колотил ладонью по камню и не замечал, что рассаживает руку в кровь.

Римак.

Римак, с которым он бок о бок воевал три с лишним года.

Друг и брат.

Из того, самого первого призыва, теперь с ним остались только Искай и Катари. И еще Мамани, но его касик не видел давным-давно.

Римак, который всегда трясся над имуществом или деньгами партизан, неохотно расставаясь и с тем, и с другим. Но зато бойцы всегда были обуты, одеты, накормлены и экипированы как следует.

В плечо ткнулась чья-то голова и сквозь пелену слез Вася узнал Катари, здоровяк тоже плакал.

За выступом скалы послышались шаркающие шаги, и до группки командиров и медиков неуверенно добрел водитель грузовика — с полубезумными глазами, ссадиной в пол-лица и трясущимися руками.

— Господи Иисусе, ты-то как уцелел?

Вася даже не разобрал, кто задал вопрос.

— Ва… ва… — водитель увидел у Габриэля сигарету и потянулся к ней.

Ему вложили прикуренную прямо в губы, он сжал ее зубами, сделал глубокую затяжку, вторую, третью…

— Движок чи-чихал… — не очень понятно объяснил шофер, перехватил сигарету рукой и снова торопливо затянулся, догнав огонек почти до фильтра.

Окружающие терпеливо молчали.

— Открыл ка-капот, встал на ба-бампер…

— Грузовик прикрыл, — прошептал Катари.

— На зе-землю бросило, — водила чуть не ткнул себе сигаретой в глаз, показывая, каким местом ударился. — Дух вышибло, вот, пришел…

Моро уже подсел к нему и задирал веко, подсвечивая фонариком.

К вечеру, после двухчасового ожидания, за остальные ящики взялись партизаны-саперы. Крышки не трогали, монтировками и фомками выламывали торцовые стенки, просматривали и аккуратно вынимали содержимое.

Взрывное устройство нашлось еще одно, в ящике с надписью «Лично для команданте Рамона». Кило пластита, обычный вытяжной взрыватель — дерни за веревочку, дверь и откроется. Кому в ад, кому в рай.

Для успокоения Вася набивал патронами магазин за магазином и слушал, что предлагают члены штаба.

— Очевидно, что утекла информация о сегодняшнем сборе. Кто-то знал, что мы все будем здесь и что будут разгружать первую поставку оружия, — резюмировал Габриэль.

— Судя по взрывчатке и вообще по почерку, это американцы. ЦРУ любит играться с минами-ловушками, — подтвердил сказанное Антонио.

— Найди их. Где хочешь, как хочешь — найди, — хриплым голосом потребовал Вася. — Даже не тех, кто закладывал мину, а кто отдавал приказ.

Антонио едва заметно кивнул и смежил веки.

Десять стволов грохнули прощальный салют над могилой погибших.

Вася опустил автомат с вьющимся из ствола сизым дымком, щелкнул предохранителем и неожиданно оскалился в злой улыбке:

— У нас есть люди. У нас есть оружие. У нас есть база. Пришло время заставить Америку расплатиться. iVenceremos!

[i] camion (исп) — грузовик

[ii] финка — ферма, подворье, небольшое владение

[iii] Кечуа — индейский народ в Боливии и Перу

[iv] Касик — титул индейского правителя

[v] Теплоход «Ля Кувр» с грузом оружия уничтожен в результате диверсии 4 марта 1960 года в порту Гаваны. В результате двойного взрыва погибло более 100 и ранено более 200 человек. На митинге памяти жертв теракта сделана самая знаменитая фотография Че Гевары.

[vi] Chico (исп) — малыш, мальчонка

[vii] Камило Сьенфуэгос, герой Кубинской революции, друг и товарищ Че, погиб в авиакатастрофе в 1959 году.

Глава 1 — Экспорт революции

Казалось, что все, конец, еще час-другой и неотвязно висевшие над головами самолеты добьют их если не сами, то наведут солдат. Но когда все плохо до последней крайности, в этом есть и свой плюс — хуже не будет.

Так и есть, пошел дождь, тут же исчезли самолеты, а потом пропал и контакт с преследователями. Даже с упавшем темпом герильерос оторвались и понуро брели, добивая обувь на каменных осыпях. Пожалуй, надо развести огонь под ближайшим скальным навесом и, наконец, пожрать горячего, впервые за неделю.

— Привал. Всем по глотку сингани, — приказал касик.

Бойцы второй колонны имени Педро Атуспария, вернее, те, кто остался под командой Васи, тяжело опустились на землю и немедленно задрали ноги вверх — кто на камень, кто на подставленный рюкзак, — явив миру убитые напрочь ботинки. Даже горные «дахштейны» касика не вынесли напряженного ритма последних дней и потеряли половину шипов, а местами зияли прорехами в швах. Еще неделя таких переходов и отряду придется воевать босыми.

Армия вцепилась им в хвост практически сразу, как только колонна перешла границу, и висела бульдогом, не отпуская, отчего герильерос вынужденно сбрасывали в тайники по дороге весь тяжелый груз, лишь бы оторваться. Но оторваться даже налегке не выходило — над головой, постоянно сменяясь, кружили самолеты, наводя преследователей на колонну.