Я отставил в сторону рюкзак, обнял родственницу и буркнул:

— Никакого подвоха. Деньги оставлять не нужно. Поехали отсюда.

— Как же? А если опять тебя похитят? Или просто убьют? Что же делать? — отстранилась бабушка, вытирая слёзы и обрушив град вопросов.

Я бледно улыбнулся.

— Не убьют и не похитят, ба. Всё будет хорошо. Я решил проблему.

Она внимательно осмотрела мою одежду, туго набитый рюкзак. Следы синяков на лице и теле, из-за желтизны которых я постоянно прикрывался воротником куртки и натягивал пониже панамку.

— Что произошло, Святогор? Чего ждать?

Я поморщился и отвёл глаза в сторону. И что мне ей сказать? «Бабушка, я всех убил»? Как-то не очень вариант… Но меня спас неожиданно глубокий бас старика:

— Такое нужно обсуждать где угодно, но не здесь. Пойдёмте.

Я облегчённо выдохнул, с трудом закидывая на спину тяжеленную ношу. И поравнявшись с пилотом спросил:

— А вы тут каким образом?

— Он работает на меня, с тех пор как его уволили из армии, — ответил вместо мужчины прадед.

— Уволили? — неподдельно удивился я. — Такого берсерка?

Пилот скривился.

— Именно за это и уволили.

— Неверная оценка обстановки, повлёкшая смерть мирного населения, — дополнил его прадед.

Я лишь недоверчиво покачал головой. Конечно, отчасти верно, если бы он не атаковал, люди бы не умерли. А с другой стороны, с террористами не просто так нельзя постоянно договариваться…

Мы вышли из здания вокзала, и пилот открыл дверь аэрокара, куда залетела коляска старика, защёлкнувшись в специальном креплении. Мужчина уселся за штурвал, а мы с бабушкой рядом с её отцом. И едва оказались в небе, старик придавил меня взглядом таких же чёрных глаз, что я вижу в зеркале, резко потребовав:

— Чего нам ждать?

После того, как я резал на куски людей, мне его «страшный» взгляд откровенно до лампочки. Так что равнодушно пожал плечами:

— Вам? Ничего. Максимум, если всё всплывёт, поеду на Свалку.

Он прищурился.

— Подробности.

У меня вырвался тяжёлый вздох.

— Всех исполнителей убил. Тела расчленил и раскидал в лесу. Приехал в город, убил босса с охранником, трупы утопил вместе с машиной. Получил трофеи в виде миллиона рублей.

— Что???

Вырвалось у всей троицы одно слово. Недоверчивое у старика, насмешливое у пилота и шокированное у бабушки.

Спорить и что-то доказывать сил не нашлось, вместо этого я буднично раскрыл и перевернул рюкзак.

На пол посыпались слитки концентрата.

С места водителя раздался полузадушенный всхлип, и аэрокар вильнул в воздухе. А старик, раскрыв рот, тихо произнёс, смотря то на деньги, то на Анну Павловну:

— Дочь, а ты уверена, что это его надо было спасать?

Наверное, стоило промолчать, придумать какую-нибудь убедительную ложь для бабушки и её родни. Но я не смогу объяснить, откуда взял деньги. Конечно, можно спрятать, однако тогда не смогу их тратить. И это не говоря о том, что если состряпаю историю, как убежал из плена, родня точно обратится в полицию или спецслужбы.

В итоге, получится ещё хуже, а так есть какая-то вероятность, что делу не будет дан ход. Хотя, жалею, что часть денег я не оставил в какой-нибудь длительной камере хранения, на всякий случай, вдруг придётся идти в бега. Уже в любом случае поздно, да и не виню я себя — слишком богатый на события день выдался, чтобы всё идеально продумать.

Так или иначе, после того, как меня забрали на вокзале, мы прилетели домой к прадеду. И нет, у него не оказался шикарный особняк. Да, в хорошем районе столицы, на берегу большого озера, но размером с мой. И если я правильно помню карту, в двадцать первом веке озера тут не было. К тому же, ещё такой правильной круглой формы.

К счастью, мне дали отдохнуть от «трудов праведных».

Проснувшись глубокой ночью, я продолжил лежать в постели, пытаясь собраться с мыслями. Слишком много всего произошло и изменилось. И прежде всего мой социальный статус, наверное. Раньше я считался жертвой и находился на правильной стороне закона, несмотря ни на что. Теперь нет.

В тот миг, когда вместо того, чтобы положиться на удачу и попробовать тихо выскользнуть из дома похитителей, я использовал нить по назначению — всё изменилось. И я совершенно не понимаю, что с этим делать. Как теперь спать спокойно, зная, что в любой момент ко мне может прийти полиция?

Точнее, завалится группа захвата с несколькими улучшенными морфам бойцами. А там ждёт суд, колония для несовершеннолетних и планета-тюрьма, как стану достаточно взрослым.

Когда ушёл адреналин, испарился страх и усталость, понимаю: я накосячил. И ведь это не жизнь такая подлая, это я такой. Ещё до того, как сгорел в аварии, реагировал на стресс агрессией, а страх новой смерти усилил эту черту характера до крайности.