— Есть. А смерти не боюсь.

— Хорошо, ежели так, — кивнул Егорову рыжебородый и, вернув на лицо веселье, громко спросил: — Какие у вас планы на сегодня? Куда поедете отмечать? В «Счастливого Пилота»?

— Там нет мест скорее всего, — развёл руками я.

— Я забронировал заранее. Приглашаю!

— Всех нас? — поднял бровь Кеша.

— А я всё заведение взял на вечер, — растянул губы в довольном оскале пилот.

Я хмыкнул:

— Тогда не можем отказаться.

Оставив «Скиф», мы загрузились по машинам и полетели в один из самых известных баров для пилотов. Анджей оказался очень компанейским мужиком, знакомя нас со своими людьми, а в баре присоединилось ещё пару пилотов.

Едва успели поесть и принять на грудь, как разговор неизбежно свернул на доспехи, модернизацию и боевые возможности, «билды» из дополнительных модулей.

— А я тебе говорю, Коля, сложность дополнительных конечностей преувеличивают! Да, пришлось повозиться, но легко справился, — распалялся уже чуть пьяненький пилот «Ангела».

— Да? Скажи, какой рукой ты пишешь? — склонил набок голову Егоров.

— С детства обоими мог, — отмахнулся тот.

— Во-о-от. Ты же понимаешь, что ты аномалия? Не такой, как другие?

— Это можно тренировать, преимущество слишком велико, грех им не пользоваться!

— Велико. Но армии такой индивидуализм не годится.

— Так ты больше и не в армии!

Я отвлёкся от их спора на свою тарелку с мясом, запивая маленьким глотком слабого пива. И потому немного удивился, когда Егоров встал во весь рост и попросил тишины. Демонстративно посмотрев на часы, поднял кружку с пивом и заговорил:

— Только что на Венере минула полночь. В этот день, ровно четырнадцать лет назад, в маленьком городе родился мальчик, которому, я верю, уготована великая судьба! Не может быть иначе, зная, через что он прошёл в свои годы.

Бывший военный оглядел собравшихся и подмигнул мне, продолжив:

— Мы познакомились в адских обстоятельствах, но чем больше я узнаю парня, который стал мне другом, тем сильнее понимаю, что для него это был просто вторник.

Вытянув кружку в середину стола, к которой потянулись остальные своей тарой, Егоров закончил:

— С днём рождения, Святогор!

— Значит, бухаем до утра! — безапелляционно припечатал Анджей, протягивая свой стакан для тоста.

— Спасибо, Коля, — тихо прошептал я сквозь комок в груди.

Зрение размылось от влаги, и я украдкой протёр глаза. Ох уж этот юный организм с его эмоциональностью. Блин, стыдно!

— Егоров прав, ты далеко пойдёшь, Реликт неизвестной эпохи, — пробормотала сидящая рядом Алиса, и её лицо неожиданно оказалось совсем близко, обжигая горячим дыханием: — И раз тебе уже четырнадцать…

Её губы оказались сладки и имели вкус клубники с лёгким оттенком алкоголя. И, несмотря на наши с ней споры, это оказался самый вкусный поцелуй в моей жизни.

По крайней мере, в этой уж точно…

На большом экране, развёрнутом у нас в мастерской, разворачивалась сцена тотального разрушения. Анна Адеми со своей «Алой Королевой» не сражалась со своим врагом, она меняла ландшафт арены. Отрабатывала по сопернику из ракетных установок, автоматических пушек, минировала местность.

За пару минут она извела несколько тонн различных боеприпасов, разрушая укрытия и пытаясь снять защитное поле конкурента. Само собой, её противник тоже имел стратегию, накачав дополнительными энергоячейками силовое поле до запредельных значений.

Так обычно не делают, потому что это требует изменения структуры медиаторов в сторону сбора энергии из поля, превращая доспех в неповоротливую машину, которую походя прирежет любой фехтовальщик. Однако, в данном случае, стратегия оправдана, особенно с учётом самой мехи.

Неповоротливый «Носорог» — машина прорыва, предназначенная впитывать урон — лишился львиной доли мобильности. Стратегия, прекрасно подходящая под ограниченное пространство арены. Он просто медленно идёт к своей сопернице, отражая ровно светящимся полем урон. Наш «Скиф» уже бы давно разлетелся на куски, но тяжёлый, больше сорока тонн, серый доспех шагает вперёд.

— Ну же, разорви её на куски! — не удержавшись, воскликнул Егоров.

И действительно: «Носорог», в итоге, дошёл, сведя бой к рукопашному поединку. Но и тут ничего особо не изменилось: Анна, пользуясь скоростью и мобильностью, легко скользила вокруг неповоротливого доспеха, ради такого боя сменив свой любимый топор и щит на длинное копьё.

«Носорог» компенсировал низкую подвижность длиной клинка и рук, что позволило противникам держаться вровень. А в один момент и вовсе удивить: во время укола его уже прошедший сквозь поле меч выстрелил разрядом энергии, оставившим глубокий уродливый шрам на броне кабины красной мехи.