Вскоре появились забрызганные грязью Мура с несколькими крестьянами.

– Торанага-сама попал в трещину точно в этом самом месте, Мура. Здесь остались его мечи. Принеси мне их до захода солнца.

– Слушаюсь, Оми-сама.

– Если бы у тебя были мозги, если бы ты был заинтересован во мне, своем господине, ты бы уже это сделал.

– Пожалуйста, извините меня за глупость.

Оми уехал. Они недолго следили, как он уезжал, потом встали вокруг камней и начали копать. Мура понизил голос:

– Уо, ты завтра поедешь с багажом.

– Да, Мура-сан, но как это сделать?

– Я предложу тебя Анджин-сану. Ему все равно.

– Но его наложница, ох-ко, она дошлая, – шепнул в ответ Уо.

– Она с ним не поедет. Я слышал, она сильно обожглась. Она потом поедет в Эдо на корабле. Ты знаешь, что делать?

– Один на один встретиться со святым отцом, ответить на его вопросы.

– Да, – Мура расслабился и заговорил в полный голос:

– Уо, ты можешь поехать с Анджин-саном, он хорошо заплатит. Постарайся быть ему полезным, но не слишком, чтобы он не забрал тебя насовсем в Эдо.

Уо засмеялся:

– Ой, я слышал, Эдо такой богатый город, что там все мочатся в серебряные горшки, даже эта. А у женщин кожа – как морская пена и совсем без волос на лобке.

– Это правда, Мура-сан? – спросил другой из деревенских. – У них нет волос на лобке?

– Эдо, это была только маленькая вонючая рыбацкая деревушка, ничем не лучше нашей Анджиро, когда я попал туда первый раз, – ответил им Мура, не переставая копать. – Это было в тот раз, когда мы с Торанага-самой гонялись за Беппу. Мы тогда отрубили в общей сложности больше чем три тысячи голов. Что касается волос на лобке, то все девушки, которых я знал, были с волосами, кроме одной кореянки, но она сказала, что выщипала их все, волосок за волоском.

– Что только не сделают женщины, чтобы привлечь нас, да? – сказал кто-то.

– Как мне бы хотелось посмотреть на это, – шамкая, сказал Ниндзин. – Да, мне бы хотелось посмотреть на Нефритовые Ворота без кустиков.

– Ставлю лодку рыбы против ведра навоза, что выдрать эти волосы очень больно, – присвистнул Уо.

– Будь я ками, я бы посетил Небесный Павильон Кику-сан. Говорят, она родилась уже надушенной и без волос! Среди смеха Уо спросил:

– А есть разница, Мура-сан, когда лезешь в Нефритовые Ворота без зарослей?

– Так получается плотней, чем в других случаях. Ээээ! Получается ближе и глубже, чем я пробовал до этого, а это важно, правда? Так я понял, что для женщины лучше, когда нет волос, хотя некоторые суеверные в этом вопросе и жалуются на зуд. Это все-таки ближе и тебе, и ей – это сближение делает все по-другому, правда? – Они засмеялись и нажали на работу. Яма под дождем становилась все глубже и глубже.

– Держу пари, Анджин-сан много раз подбирался к ней очень близко, раз она так провожала его до ворот! Ээээ, что бы я ни отдал, чтобы быть на его месте, – Уо вытер пот с бровей. Как и все остальные, он носил одну набедренную повязку, бамбуковую коническую шляпу и был босиком.

– Ээээ! Я был там, Уо, на площади, и все видел. Я видел, как она улыбалась, и меня проняло до кончиков пальцев.

– Да, – сказал другой, – я думаю, что одна ее улыбка сделала бы меня твердым, как дуб.

– Но не таким большим, как у Анджин-сана, да, Мура-сан? – хихикнул Уо. – Ну-ка, расскажи нам еще раз эту историю.

Мура обрадовался и снова рассказал про первую ночь и баню. Его рассказ раз от разу улучшался, но никто не возражал.

– О, надо же быть таким огромным! – Уо изобразил, как он несет такой член перед собой, и так расхохотался, что поскользнулся и грохнулся в грязь.

– Кто-нибудь из вас думал, что этот чужеземец попадет из того подвала прямо в рай? – Мура оперся на лопату, переводя дыхание. – Я никогда не поверил бы в это – как в древнюю легенду. Карма, правда?

– Может быть, он был одним из нас – в прежней жизни – и вернулся с тем же разумом, но с другой кожей.

Ниндзин кивнул:

– Возможно. Должно быть, по тому, что святой отец сказал, я думал, что он будет очень долго гореть в дьявольской топке в аду, разве святой отец не сказал, что он наложил на него особое проклятье? Я слышал, он напустил на Анджин-сана кару большого иезуитского ками, и, ох-ко, я был очень напуган, – он перекрестился, и другие не обратили на это внимания, – но если вы меня спросите, я думаю, что иезуитская Мадонна вряд ли накажет его.

Уо сказал:

– Ну, я не христианин, как вы знаете, но, извините, мне кажется, что Анджин-сан хороший человек и лучше, чем христианский отец, который воняет, ругается и пугает всех подряд. И он хорошо относится к нам, правда? Он по-доброму ведет себя с людьми – говорят, он друг господина Торанаги, его нужно также уважать, правда? И не забывайте, Кику-сан почтила его своей Золотой Щелью.

– Насчет золотой ты прав. Я слышал, ночь стоила ему пять кобанов.

– Пятнадцать коку за одну ночь? – выпалил Ниндзин. – Ээээ, как повезло Анджин-сану! Его карма огромна назло врагам Бога Отца, Сына и Мадонны.