Торанага осторожно вытер руки. Птичник протянул ему голубя. Два маленьких цилиндрика из кованого серебра были привязаны к лапкам. Торанага приложил много усилий, чтобы унять нервную дрожь в пальцах. Он отвязал цилиндрики, поднес их к свету у окна, чтобы посмотреть на маленькие печати, и узнал тайный шифр Кири. Нага и остальные напряженно следили за ним, но лицо Торанаги ничего не выражало.

Он не сломал сразу печати, как ему этого ни хотелось, а терпеливо подождал, пока не принесут сухое кимоно. Слуга принес большой зонтик из промасленной бумаги, и он прошел в свои помещения в крепости, где его уже ждали суп и зеленый чай. Торанага выпил их и послушал, как шумит дождь. Почувствовав, что совершенно успокоился, он расставил часовых и перешел во внутренние комнаты. Там в одиночестве сломал печати. Бумага в четырех рулончиках была очень тонкой, иероглифы мелкие, сообщение длинное и зашифрованное, а расшифровка очень трудоемкой. Когда она была завершена, он прочитал послание, затем перечитал его еще раз. Потом задумался.

Наступила ночь. Дождь прекратился. «О, Будда, пусть будет хороший урожай», – молился он. Это был сезон, когда рисовые поля были затоплены, и по всей стране на чистых от сорняков почти жидких полях выращивались бледно-зеленые рисовые ростки, чтобы через четыре или пять месяцев быть сжатыми. И по всей стране бедный и богатый, эта и император, слуга и самурай – все молились о правильном чередовании дождя и солнца, пришедшихся на этот сезон. И каждый человек, мужчина, женщина и ребенок, считали дни до жатвы,

«Нам потребуется хороший урожай в этом году», – подумал Торанага.

– Нага! Нага-сан!

Прибежал сын.

– Да, отец?

– В первый час после восхода позови Ябу и его советников на плато. И Бунтаро с нашими тремя капитанами. И Марико-сан. Приведи их всех на плато на рассвете. Пусть Марико-сан приготовит зеленый чай. И я хочу, чтобы у лагеря был и Анджин-сан. Охрана должна стоять кольцом на расстоянии в двести шагов.

– Да, отец, – Нага повернулся, чтобы идти выполнять приказ. Не в силах сдерживаться, он выпалил: – Война? Да?

Поскольку Торанаге нужен был такой источник оптимизма, он не выругал сына за недисциплинированность и нетерпеливость.

– Да, – сказал он, – но на моих условиях.

Нага закрыл седзи и выскочил из дому. Торанага знал, что лицо и поведение Наги теперь будут внешне спокойными, ничто не выдаст его возбуждения. Слухи и кривотолки промчатся по Анджиро и всей Идзу с окрестностями с такой скоростью, как если бы их разносили специально.

– Ну вот и началось, – вслух сказал он цветам, которые спокойно стояли себе в токонома, тени метались в приятном свете свечей.

Кири писала: «Господин, я молюсь Будде, чтобы вы были в безопасности и покое. Это наш последний почтовый голубь, так что я тоже молю Будду довести его до вас – предатели убили всех других, устроив пожар на птичнике, а этот один уцелел, потому что был болен, и я выхаживала его отдельно.

Вчера утром господин Судзияма отказался от должности, как и планировалось. Но перед этим он мог успеть спастись, но был захвачен на окраине Осаки ронинами Ишидо. К несчастью, вместе с ним были захвачены и его родные – я слышала, что он был предан одним из своих людей. Ходит слух, что Ишидо предложил ему компромисс: если господин Судзияма отложит свою отставку до окончания собрания Совета регентов (до завтра), так чтобы вы могли быть законно обвинены, то Ишидо гарантирует, что Совет официально отдаст Судзияме всю провинцию Кванто и, как знак доброй воли, Ишидо сразу же выпустит его и его семью. Судзияма отказался предать вас. Ишидо приказал своим эта немедленно заставить его изменить решение. Они пытали детей, потом наложницу Судзиямы на его глазах, но он тем не менее не отказался от вас. Все они умерли в муках. Его смерть под самый конец тоже была ужасна.

Свидетелей этого злодеяния, конечно, не было. Только слухи, которым я верю. Конечно, Ишидо отрицает, что он что-либо знает об убийцах или людях, причастных к ним, клянется, что он найдет «убийц». Сначала Ишидо заявил, что Судзияма на самом деле не подавал в отставку и, следовательно, по его мнению. Совет все-таки может состояться. Я послала копии отказа Судзиямы другим регентам, Кийяме, Ито и Оноши, одну открыто послала Ишидо и распространила еще четыре копии среди дайме. (Как мудро вы, Тора-чан, предположили, что будут необходимы дополнительные копии). Так что со вчерашнего дня, как вы и планировали с Судзиямой, Совета формально больше нет – в этом вы полностью преуспели.

Хорошие новости: господин Могами благополучно вернулся из-за города со всем своим семейством и самураями. Теперь он открыто ваш союзник, так что ваши дальние северные границы в безопасности. Господа Маеда, Кукусима, Асано, Икеда и Окудьяра все спокойно выскользнули из Осаки прошлой ночью, а также и христианин господин Ода.

Плохие новости те, что семьи Маеды, Икеды, Оды и еще дюжины знатных дайме не спаслись, так же как и пятьдесят или шестьдесят менее знатных господ.

Плохие новости: ваш сводный брат Затаки, господин Синано, открыто заявил, что он за наследника Яэмона, против вас, обвинил вас в союзе с Судзиямой в подрыве Союза регентов путем создания хаоса в стране, так что теперь ваши северо-восточные границы открыты, и Затаки и его пятьдесят тысяч фанатиков будут воевать с вами.

Плохие новости в том, что почти каждый дайме принял императорское «приглашение».

Плохие новости и в том, что многие ваши друзья и союзники недовольны вами за то, что вы не сообщили им раньше о ваших планах, чтобы они могли подготовить пути отступления. Ваш старый друг, господин Симазу, один верен вам. Я слышала после полудня, что он открыто потребовал, чтобы все господа получили приказ императора стать на колени перед этим мальчиком, Яэмоном.

Плохая новость та, что госпожа Ошиба блестяще плетет свою паутину, обещая наделы, звания и придворные чины тем, кто не выступит против них. Тора-чан, очень жаль, что госпожа Ишидо не на вашей стороне, она достойный противник. Госпожа Ёдоко одна защищает и успокаивает, но никто не слушает, а госпожа Ошиба хочет ускорить начало войны, так как она чувствует, что вы слабы и изолированы. Так что, я сожалею, мой господин, но вы в изоляции и, я думаю, преданы.