– Боже мой! Почему он это сделал?

– Какая бы ни была причина, Анджин-сан, это не имеет значения. Мой отец совершил самое большое преступление в нашей стране. Моя кровь испорчена, как и кровь моего сына.

– Тогда почему… – он остановился.

– Да, Анджин-сан?

– Я только хотел сказать, что я понимаю, что значит… убить сюзерена. Я удивлен, что вы остались в живых.

– Мой муж оказал мне честь…

Бунтаро опять злобно прервал ее, она извинилась и объяснила ему, о чем спросил Блэксорн. Бунтаро презрительно махнул ей рукой, чтобы она продолжала.

– Мой муж оказал мне честь, отослав меня, – продолжала она тем же спокойным тоном, – я просила разрешения совершить сеппуку, но он лишил меня такой возможности. Это было… Я должна объяснить, что разрешить совершить сеппуку – это право его или господина Торанаги. Я тем не менее почтительно просила его каждый раз в годовщину этого предательства. Но он в своей мудрости всегда отказывал мне, – Ее улыбка была чудесна, – мой муж оказывает мне честь каждый день, каждый миг, Анджин-сан. Если бы я была на его месте, я бы не смогла даже разговаривать с такой… опозоренной личностью.

– Вот почему вы последняя в вашем роду? – спросил он, вспомнив, что она сказала о катастрофе по пути из Осакского замка.

Марико перевела вопрос для Бунтаро и вернулась опять к рассказу.

– Хай, Анджин-сан. Мой отец и его семья были схвачены в горах Накамурой, генералом, который потом стал Тайко. Это Накамура привел армии возмездия, они перебили все войска моего отца, двадцать тысяч человек, всех. Мой отец и его семья попали в засаду, но у него было время помочь им всем, моим четырем братьям и трем сестрам, моей матери и двум наложницам. Потом он совершил сеппуку. В этом он был самурай, и все они были самураями, – сказала она, – они, не колеблясь, стали перед ним на колени, один за другим, и он убил их всех. Все умерли достойно. И он умер благородно. Два брата и один дядя моего отца участвовали вместе с ним в заговоре против их сюзерена. Они тоже попали в ловушку и также умерли достойной смертью. Ни один из Акечи не остался в живых, чтобы встретиться лицом к лицу с ненавистью и насмешками врага, кроме меня, но, простите меня, Анджин-сан, я не права – настоящие враги были мой отец, его братья и дядя. Из врагов только я осталась в живых, живой свидетель подлой измены. Я, Акечи Марико, осталась в живых потому, что была замужем и поэтому принадлежала к семье моего мужа. Мы жили тогда в Киото. Я была в Киото, когда погиб мой отец. Мятеж длился только тринадцать дней, Анджин-сан. Но пока живы люди на этих островах, имя Акечи будет опозоренным.

– Сколько времени вы уже были замужем, когда это случилось?

– Два месяца и три дня, Анджин-сан.

– И вам тогда было пятнадцать?

– Мой муж оказал мне честь, не разведясь со мной и не выгнав меня, как ему следовало бы сделать. Он отослал меня в деревню на севере. Было холодно, Анджин-сан, это в провинции Сенай, такой там холод.

– Сколько времени вы там прожили?

– Восемь лет. Господину Городе было сорок девять лет, когда он совершил сеппуку, чтобы не попасть в плен. Это было почти шестнадцать лет назад, Анджин-сан, и большинство его потомков…

Бунтаро снова прервал ее, его голос хлестал как плеткой.

– Пожалуйста, извините меня, Анджин-сан, – сказала Марико, – мой муж совершенно точно указывает, что мне достаточно было сказать, что я дочь предателя, что длинные объяснения не нужны. Конечно, некоторые объяснения необходимы, – добавила она осторожно. – Пожалуйста, не обращайте внимания на плохие манеры моего мужа, и я прошу вас, не забывайте об ушах, которые все слышат, и о восьмирядном заслоне. Простите меня, Анджин-сан, я отвлеклась. Вы не можете уйти, пока он не ушел, или не пить. Не ухудшайте ситуации. – Она поклонилась Фудзико. – Дозо гомен насаи.

– До итасимасите.

Марико поклонилась Бунтаро и вышла. Запах ее духов какое-то время еще ощущался в воздухе.

– Саке! – сказал Бунтаро и дьявольски улыбнулся. Фудзико наполнила чайную чашку.

– Ваше здоровье, – сказал Блэксорн в смятении.

Больше часа он произносил тосты в честь Бунтаро, пока не почувствовал, что и у него кружится голова. Но тут Бунтаро потерял сознание и лег на кучу разбитых им вдребезги чайных чашек. Седзи мгновенно распахнулись, вошли телохранитель и Марико. Они подняли Бунтаро с помощью неизвестно откуда возникших слуг и вынесли его в комнату напротив. Комнату Марико. Вместе со служанкой Кой она начала раздевать его. Телохранитель сдвинул седзи и сел снаружи, взявшись за рукоятку обнаженного меча.

Фудзико ждала, глядя на Блэксорна. Вошли служанки и начали ликвидировать устроенный Бунтаро беспорядок. Блэксорн с трудом поднял руки и развязал свою косичку. Потом он выпрямился и вышел на веранду, сопровождаемый своей наложницей.

Ночной воздух был напоен запахами моря и освежил его. Он присел на ступеньку и задумался.

Фудзико села на колени сзади него и наклонилась вперед: – Гомен насаи, Анджин-сан, – прошептала она, кивая в сторону дома, – вакаримас ка? Вы меня поняли?

– Вакаримас, сигата га най, – тут он, заметив ее плохо скрываемый страх, потрепал ее за волосы.

– Аригато, аригато, Анджин-сама.

– Анатава суймин има, Фудзико-сан, – сказал он, с трудом находя нужные слова. – Ложись теперь спать.

– Досо гомен насаи, Анджин-сама, суймин, нех? – сказала она, показывая ему в сторону его комнаты, ее глаза молили.

– Ие. Ватаси егу има. – Нет, я хочу поплавать.

– Хай, Анджин-сама, – она послушно повернулась и позвала кого-то. Прибежали двое слуг, молодые люди из деревни, известные как хорошие пловцы.

Блэксорн не возражал. Сегодня вечером, он знал, его возражения будут бессмысленны.