Он съел всего фазана и три чашки риса и прихлебнул еще саке, что тоже считалось признаком хорошего воспитания. Он утолил свой голод впервые за несколько месяцев. Во время еды он покончил с шестью бутылочками горячего вина, Марико и Фудзико поделили между собой две. Теперь они раскраснелись и хихикали с глупым видом.

Марико засмеялась и прикрыла рот ладонью: – Я бы хотела уметь пить саке как вы, Анджин-сан. Вы пьете саке лучше всех, кого я знаю. Я держу пари, что вы могли бы выпить больше всех в Идзу! Я могла бы выиграть на вас кучу денег!

– Я думал, самураи не любят такие игры.

– О, да, не любят, абсолютно точно, они же не купцы или крестьяне. Но не все самураи таковы и многие, как вы говорите, многие держат пари как южные вар… как португальцы.

– Женщины тоже держат пари?

– О, да, очень многие. Но только между собой и с другими госпожами и всегда так, чтобы не узнали их мужья! – она весело перевела все это Фудзико, которая еще больше раскраснелась.

– Ваша наложница спрашивает, англичане тоже заключают пари? Вам нравится спорить?

– Это наше национальное развлечение, – и он рассказал им о скачках, кеглях, травле быков собаками, охоте на зайцев с собаками, охоте с гончими и с хищными птицами, новых театральных группах и каперских свидетельствах, стрельбе, метании стрел, лотереях, кулачных боях, картах, борьбе, игре в кости, шашки, домино и времени ярмарок, когда ставишь фартинг на число и заключаешь пари с колесом удачи.

– Но где вы находите время на жизнь, войну, на любовь? – спросила Фудзико.

– Ну, для этого всегда есть время, – их глаза на мгновение встретились, но он не смог прочитать в них ничего, кроме счастья и, может быть, небольшого опьянения.

Марико попросила его спеть матросскую песню для Фудзико, он спел, и они похвалили и сказали, что это самое лучшее из всего, что они когда-либо слышали.

– Выпейте еще саке!

– О, вы не должны наливать, Анджин-сан, это женская обязанность, разве я вам не говорила?

– Да. Налейте еще, дозо.

– Я лучше не буду. Я думаю, я свалюсь, – Марико усиленно заработала веером, и поток ветра разрушил ее безукоризненную прическу.

– У вас красивые уши, – заметил он.

– У вас тоже. Мы с Фудзико-сан думаем, что ваш нос тоже совершенен, достоин дайме.

Он ухмыльнулся и ловко поклонился им. Они поклонились в ответ. Складки кимоно Марико слегка отошли на шее, обнажив край алого нижнего кимоно и натянувшись на груди, это сильно возбудило его.

– Саке, Анджин-сан?

Он протянул чашку, его пальцы не дрожали. Она наливала, глядя на чашку, сосредоточенно высунув кончик языка между губ.

Фудзико тоже неохотно взяла чашку, хотя и сказала, что уже не чувствует ног. Ее тихая меланхолия в этот вечер исчезла, и она опять казалась совсем юной. Блэксорн заметил, что она не так безобразна, как он считал раньше.

Голова Дзозена гудела. Не от саке, а от той невероятной военной стратегии, которую так открыто описывали ему Ябу, Оми и Игураши. Только Нага, второй командир, сын заклятого врага, не сказал ничего и весь вечер оставался холодным, высокомерным, жестким, выделяясь характерным для семьи Торанаги крупным носом на худом лице.

– Удивительно, Ябу-сама, – сказал Дзозен. – Теперь я понимаю причину такой секретности. Мой господин оценит это. Мудро, очень мудро. А вы, Нага-сан, весь вечер молчите. Мне интересно и ваше мнение.

– Мой отец считает, что необходимо учитывать все военные возможности, Дзозен-сан, – ответил молодой человек.

– А ваше личное мнение?

– Я послан сюда только повиноваться, наблюдать, слушать, и учиться. Не высказывая своего мнения.

– Но как второй командир – я бы сказал, как знаменитый заместитель командира – вы считаете, что этот эксперимент получился удачным?

– На это вам могут ответить Ябу-сама или Оми-сан. Или мой отец.

– Но Ябу-сама сказал, что сегодня вечером каждый может говорить свободно. Что здесь скрывать? Мы же все друзья, не так ли? Сын такого знаменитого отца должен иметь и свое мнение. Да?

Глаза Наги насмешливо сузились, но он ничего не ответил.

– Можно говорить свободно, Нага-сан, – сказал Ябу. – Что вы думаете?

– Я думаю, что при неожиданности эта идея позволит выиграть одну схватку или, может быть, одну серьезную битву. Учитывая внезапность. Но потом? – голос Наги стал ледяным. – Потом все стороны станут использовать ту же тактику и бессмысленно погибнет огромное количество воинов, подло убитых людьми, которые даже не знают, кого они убивают. Сомневаюсь, что мой отец на самом деле одобрит их использование в настоящей битве.