На берег были переброшены два каната. Галера стала бортом к берегу. Весла подняли на галеру. На берег был спущен трап, и Ябу встал на верхней ступеньке.

Самураи, стоявшие плотными рядами, издали свой боевой клич. «Касиги! Касиги!», – их рев спугнул всех чаек, которые с противным звуком взмыли в небо. Самураи, все как один, поклонились.

Ябу поклонился в ответ, повернулся к Торанаге и широко повел рукой: – Прошу на берег.

Торанага глянул на плотные ряды самураев, на жителей деревни, распростертых на песке, и спросил себя: «Неужели я умру от меча, как мне и предсказал астролог? Конечно, первая часть предсказания выполнена, мое имя написано на стенах Осаки».

Он отогнал прочь эту мысль. Сходя по трапу, он громко и повелительно крикнул своим пятидесяти самураям, которые теперь носили коричневую форму, как и он сам:

– Всем оставаться здесь. Вы, капитан, будьте готовы к немедленному отплытию! Марико-сан, вы останетесь в Анджиро на три дня, возьмите кормчего и Фудзико-сан, сходите сейчас же на берег и ждите меня на площади, – тут он, к удивлению Ябу, еще больше повысил голос. – Готовьтесь, Ябу-сан, сейчас я проведу смотр вашим полкам! – Он шел вслед за Ябу по ступенькам трала со всем высокомерием боевого генерала, каким он и был.

Не было генерала, который бы выиграл больше битв, чем он, был более искусен в военном деле, чем он. За исключением Тайко, а Тайко был мертв. Ни один генерал не сражался в большем количестве битв, не был так вынослив и не потерял так много людей в битвах. И он никогда не был побежден.

По берегу разнесся удивленный гул, когда его начали узнавать. Эта инспекция была слишком неожиданной. Его имя передавалось из уст в уста, и тихий шепот, и страх, который он внушал, радовали его. Он слышал шаги Ябу за собой, но не оглядывался.

– А, Игураши-сан, – сказал он с добродушием, которого на самом деле не чувствовал. – Рад повидаться с вами. Давайте, пойдем, вместе посмотрим ваших молодцов.

– Да, господин.

– А вы, должно быть, Оми-сан. Ваш отец мой старый товарищ по оружию. Вы тоже пойдете со мной.

– Да, господин, – ответил Оми, вырастая прямо на глазах от оказанной ему чести. – Благодарю вас.

Торанага резко ускорил шаг. Он увлек их за собой, чтобы не дать им украдкой переговорить с Ябу, зная, что его жизнь зависит от того, удержит ли он инициативу в своих руках.

– Вы были с нами в битве при Одаваре, Игураши-сан? – спросил он, уже зная, что это там самурай потерял глаз.

– Да, господин. Имел такую честь. Я был с господином Ябу, и мы были на правом крыле войска Тайко.

– О, у вас было очень почетное место – там было самое пекло.

– Мы разгромили врага, господин. Мы были единственными, кто выполнил свой долг, – несмотря на то, что Игураши ненавидел Торанагу, он был благодарен ему.

В это время они оказались перед строем первого полка. Голос Торанаги был очень громок:

– Да, вы и люди Идзу очень помогли нам тогда. Может быть, если бы не вы, мы бы и не победили Кванто! А, Ябу-сама? – добавил он, внезапно останавливаясь, дав Ябу еще один титул, а таким образом и дополнительно почтив его при всех.

Ябу был выведен из равновесия неожиданной лестью. Он уже сожалел о своем необдуманном предложении Торанаге о проведении инспекции своих войск.

– Может быть, но я сомневаюсь. Тайко приказал уничтожить клан Беппу. Поэтому он и был уничтожен, – сказал он.

Это было десять лет назад, когда только очень мощный и древний клан Беппу, управляемый Беппу Дзенсемоном, противостоял объединенным силам генерала Накамуры, в будущем Тайко, и Торанаги – последнее главное препятствие на пути Накамуры к полному владычеству в империи. Столетиями Беппу владели Восемью Провинциями, Кванто. Сто пятьдесят тысяч человек осаждало их город – замок Одавара, который сторожил перевал, ведущий через горы в невероятно богатые рисоводческие равнины с другой стороны перевала. Противостояние длилось одиннадцать месяцев. Новая наложница Накамуры, знатная госпожа Ошиба, прекрасная молодая женщина, едва достигшая восемнадцати лет, появилась во дворе своего господина с ребенком на руках, и Накамура впал в детство от радости при рождении своего первенца. С госпожой Ошибой пришла ее младшая сестра, Дзендзико, которую Накамура предложил отдать в жены Торанаге.

– Господин, – сказал Торанага, – я, конечно, буду польщен, если наши дома еще больше сблизятся, но вместо меня на госпоже Дзендзико пусть лучше женится мой сын и наследник Судару.

У Торанаги заняло много времени, чтобы убедить Накамуру, пока тот, наконец, согласился. Когда об этом решении было сообщено госпоже Ошибе, она сразу же сказала: – При всем моем к вам уважении, господин, я возражаю против этого брака.

Накамура засмеялся:

– Я тоже! Судару только десять, а Дзендзико тринадцать. Тем не менее они помолвлены, и на его пятнадцатилетие поженятся.