Ябу пытался понять, что на уме у Торанаги. Он презирал нерешительность Торанага, зная, что он сам был лучше, что Торанага нуждается в его поддержке, что в конце концов он победит его. «Но что делать тем временем? – спрашивал он себя и хотел, чтобы Юрико, его жена, была здесь вместе с ним. Она знала самый правильный путь».

– Я могу быть очень ценным для вас. Я могу помочь вам стать единственным регентом, – сказал он, решив вести игру.

– Почему я должен хотеть быть одним регентом?

– Когда Ишидо нападет, я могу помочь вам победить его. Когда он нарушит мир, – сказал Ябу.

– Как?

Он рассказал им свой план с ружьями.

– Полк из пятисот самураев с ружьями? – взорвался Хиро-Мацу.

– Да. Подумайте об огневой мощи. Все отборные воины, обученные действовать как один человек. Двадцать пушек, также собранных вместе.

– Это плохой план. Отвратительный, – сказал Хиро-Мацу. – Вы не сможете держать все это в тайне. Если мы начнем, враг начнет тоже. И этому ужасу никогда не будет конца. Во всем этом нет ни чести, ни будущего.

– Разве в этой грядущей войне будем участвовать только мы, господин Хиро-Мацу? – ответил Ябу. – Разве мы не заботимся о безопасности господина Торанага? Разве это не обязанность его союзников и вассалов?

– Да.

– Все, что должен сделать господин Торанага, – это выиграть одно большое сражение. Это даст ему головы всех его врагов – и власть. Я говорю, что такая стратегия принесет ему победу.

– А я говорю – нет. Это плохой план и подлый.

Ябу повернулся к Торанаге.

– Новая эра требует переосмысления понятия чести.

Морская чайка парила у них над головами.

– Что сказал о вашем плане Ишидо? – спросил Торанага.

– Я не обсуждал с ним этого.

– Почему? Если вы считаете, что ваш план ценен для меня, он одинаково важен и для него. Может быть, даже больше.

– Вы подарили мне рассвет. Вы не крестьянин, как Ишидо. Вы самый мудрый, самый опытный вождь в империи.

«Какова же настоящая причина? – спрашивал себя Торанага. – Или он сказал и Ишидо то же самое?»

– Если этот план выполнять, то половина людей будет ваша, а половина моя?

– Согласен. Я буду командовать ими.

– А мой человек будет вашим заместителем.

– Согласен. Мне нужен Анджин-сан, чтобы обучать моих людей обращаться с ружьями и пушками.

– Но он останется моей собственностью на все время, и вы будете беречь его так же, как и наследника? Вы будете полностью отвечать за него и обращаться с ним точно так, как я скажу?

– Согласен.

Торанага какой-то момент наблюдал за розовыми облаками. «Этот план – чистый вздор, – подумал он. – Я сам объявлю план «Малиновое небо» и нанесу удар по Киото всеми моими войсками. Сто тысяч против десятикратного превосходства».

– Кто будет переводчиком? Я не могу навсегда отдать Тода Марико-сан.

– На несколько недель, господин? Я вижу, что чужеземец усваивает наш язык.

– Это займет годы. Единственные чужеземцы, которые когда-либо овладевали языком, – это христианские священники, не так ли? Они тратят на это годы. Тсукку-сан провел здесь тридцать лет, правда? Он не научился говорить достаточно быстро, тем более мы не выучим их противные языки.

– Да. Но я обещаю вам, этот Анджин-сан выучится очень быстро, – Ябу рассказал им план, предложенный ему Оми, так, как если бы это была его собственная идея.

– Это может быть слишком опасно.

– Это заставит его быстро выучить язык, не так ли? И потом он приручен.

После паузы Торанага спросил:

– Как вы сможете держать подготовку в тайне?

– Изу – полуостров, там прекрасно можно сохранить все в секрете. Я обоснуюсь около Анджиро, южнее и в стороне от Мишимы и границы для большей безопасности.

– Хорошо. Мы сразу же устроим сообщение с помощью голубиной почты между Анджиро и Осакой и Эдо.

– Превосходно. Мне нужно только пять или шесть месяцев.

– Нам повезет, если у нас будет шесть дней! – фыркнул Хиро-Мацу, – Вы говорите, что ваша тайная шпионская сеть распалась, Ябу-сан? Конечно, вы получали донесения? Разве Ишидо не мобилизуется? Оноши не мобилизуется? Разве мы не заперты здесь?

Ябу не ответил.

– Ну? – спросил Торанага. Ябу сказал:

– Отчеты показывают, что все это происходит, и даже более того. Если шесть дней, то шесть дней, и такова, значит, карма. Но я верю, вы много умнее, чтобы так попасться здесь в ловушку. Или быть втянутым в войну так быстро.