Шрифт:
Он умел это делать как никто другой.
У них у всех была своя мечта.
У кого американская.
У кого немецкая.
У кого голландская.
У каждого своя.
И их мечты были не похожи на его.
Они даже не знали, что она у него тоже есть.
А у него была мечта – мечтать.
И он всегда хотел, чтобы его просто оставили в покое.
И не мешали мечтать.
Он поумнел.
Он потерял много крови.
Он знал, что будет дальше.
Их мечты умирали.
Они всё быстрее и быстрее плясали вокруг него.
Они были в отчаянии.
Они боялись и ждали, что он шевельнётся.
Но он больше не желал учувствовать в этом шабаше.
Он больше не хотел умиротворять их своим унижением.
Он больше не хотел умирать за них.
И не хотел спасть их от самих себя.
Он не стал злым.
Он остался добрым.
Он просто ждёт.
Когда они дойдут до исступления и упадут на землю, потеряв последние силы глумиться.
А он шевельнётся, и земля содрогнётся.
Он просто встанет в пустой тишине и возьмет своё.
И будет наконец спокойно мечтать.
Мечтать – целую тысячу лет.
Так, как никто не умеет.
Как умеет один он.
Он это заслужил.
«Проклятый», тысячелетний медведь.
Он просто – ждёт.
01.03.2021
Вот так тогда писалось. Такое было обобщение всего.
И ощущение.
Ощущение, что скоро…
Скоро ОН шевельнётся…
Скоро всё кончится
Было сыро. Но надо было поспать.
Сергей протиснулся между нарами и полез наверх. Там было не так удобно, но было спокойнее. Он уткнулся взглядом в доски и земляной потолок.
«Если прилетит, пока буду спать, то и хоронить не надо. Уже в земле», – думал он.
И отчего-то эта мысль его успокаивала.
Он не боялся смерти, как тогда, семь лет назад. Просто не хотелось умирать во сне.
Как-то несправедливо это казалось. Лучше в бою.
Он устроился поудобнее. Автомат положил рядом. Он привык не выпускать его из рук. Даже когда спал.
«Надо уснуть, пока обстрел не начался. Потом не дадут», – подумал он.
Но спать не хотелось…
Семь лет войны. И конца ей не видно. Вчера опять убили мирных. Пятилетнего ребёнка.
Мысли Сергея уходили всё дальше в прошлое.
Он вспомнил, как работал на шахте. Как давно это было. В другой жизни. И было ли вообще? Туман какой-то.
Он представил жену. В том платье, как тогда, когда он ей делал предложение.
Увидит ли он её ещё?
А может, сейчас заснёт и останется здесь навсегда.
Вдруг он услышал какой-то странный звук.
Что-то тихо позвякивало. Был слышен глухой топот.
Возникла тревога. Звук был незнакомый.
Он резко собрался и через секунду был уже в траншее.
Стараясь не высовываться, стал осматриваться.
Над полем стелился густой туман.
Вдруг он явственно почувствовал, что за спиной, со стороны тыла кто-то есть.
Он резко повернулся и передёрнул затвор, готовый стрелять.
Перед ним на краю траншеи возвышалась фигура.
Всадник на огромном коне.
Лица всадника было не разглядеть.
Он молча возвышался над ним, утопая в клубящемся тумане.
Сергей протёр глаза, не опуская автомат и пристально вглядываясь в незнакомца.
– Ты кто? – растерянно спросил он.
Незнакомец молчал. Чувствовалось, что он пристально смотрит на Сергея, но лица незнакомца не было видно.
Всадник пришпорил коня, и тот с легкостью перескочил через траншею.
От неожиданности Сергей опустил автомат и проводил незнакомца взглядом.
Тот остановил коня на противоположной стороне траншеи.
Вдруг раздался гул.
Земля задрожала.
Откуда-то со стороны тыла нарастал дикий топот копыт. Он приближался.
Ничего не было видно. Только слышался гул. Он становился всё ближе и ближе. И, наконец, из тумана стали выскакивать фигуры всадников.