За окнами Хаммера мир проносился мимо, и мы свернули на шоссе.

В баре Торин был окружён свитой, а над головой летал вертолёт, снимавший всё происходящее. Теперь я видела только обычное утреннее движение. У меня было очень сильное подозрение, что Торин нанёс этот визит тайно.

Мотор Хаммера зарычал, когда он вдавил педаль газа в пол, и мой желудок скрутило, пока он лавировал в потоке машин.

Во рту у меня пересохло и в то же время выступала слюна. Взглянув на Шалини, я по выражению её лица поняла, что она испытывает такую же тошноту.

Я взялась за дверную ручку.

— Торин, тебе обязательно ехать так быстро?

— Да.

— Изменится ли что-нибудь, если я скажу, что такая дикая езда является нарушением приличий? — в отчаянии спросила я.

— В данный момент нет.

Теперь машина напоминала ракету, несущуюся по асфальту. Снаружи здания проносились мимо серым размытым пятном. Да что с ним не так?

— Торин! — крикнула я. — Ты нас угробишь!

Шалини схватила меня за плечо.

— Смотри!

Я проследила за её указывающим пальцем. Снаружи размытые бетонные пятна исчезли, просторы побледнели. Торин начал притормаживать Хаммер, и пейзаж за пределами машины стал чётким.

Мы больше не были на шоссе номер 8. Вместо этого мы ехали по узкому переулку в месте, которое вызывало ассоциации с XVI веком. Крытые соломой бревенчатые дома теснились по одну сторону дороги. С другой стороны солнце ярко освещало поля, покрытые толстым слоем снега, пока мы не миновали небольшую рощицу деревьев. Дым поднимался из труб в морозное небо.

У меня перехватило дыхание от жутковатого ощущения, что я видела это место во сне.

— О, Боже мой, — выдохнула Шалини. — Ава.

Вокруг нас сам Хаммер начал преображаться, отчего у меня закружилась голова. Ремни безопасности исчезли, и я обнаружила, что сижу на бархате напротив Шалини. На окнах появились белые занавески. Когда я повернулась, чтобы посмотреть вперёд, я мельком увидела спину Торина, держащего под уздцы полдюжины лошадей.

Я ухватилась за борт кареты, пытаясь сориентироваться. Мы ехали в экипаже, запряжённом лошадьми, и у меня было адское похмелье.

Глаза Шалини казались остекленевшими.

— Это реально, не так ли?

— Думаю, да, — прошептала я.

— Это самое волнующее, что когда-либо случалось со мной, — пробормотала она.

***

Мы ехали по зимнему пейзажу Страны Фейри, проезжая мимо обледенелых деревушек из домов с крутыми остроконечными крышами, теснившимися вдоль дороги, и магазинчиков с тепло освещёнными окнами. Карета катила мимо лесов и замёрзших полей. Из далёких труб поднимался дым, и в воздухе искрились снежинки.

Но меня начало окутывать тёмное облако печали, и когда я закрыла глаза, то снова оказалась дома, в объятиях Эндрю. Мне казалось, будто моя грудь разрывается надвое.

Вздохнув, я вытащила свой телефон. У меня здесь не ловила сеть, но я пролистала фотографии на своём телефоне. Там был Эндрю, лежащий в постели. Золотистая кожа, руки заложены за голову, он улыбался мне. Мне всегда нравилась эта фотография.

Я пролистала к нашей фотографии на вечеринке, сделанной Шалини. Я вспомнила ту ночь. Он сказал мне, что я выгляжу великолепно, что любой другой парень там позавидовал бы ему. И всё же, в промежутках между этими фотографиями, он фотографировал Эшли на полях с красными цветами… Одиночество разрывало меня на части, и на меня обрушилась волна усталости. Мне хотелось свернуться калачиком в постели, натянуть на себя одеяло и никогда не выходить.

Шалини выхватила телефон у меня из рук, хмуро глядя на экран.

— Нет.

— Что нет?

— Я не позволю тебе хандрить из-за этого неудачника, когда мы находимся в Стране Фейри, — её челюсти плотно сжались, и она уткнулась в мой телефон.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Оказываю тебе услугу, — слегка нахмурившись, она вернула мне телефон. — Больше никаких сообщений или фотографий Эндрю. И больше никаких сообщений, на которые можно было бы пялиться.

— Шалини! — заорала я.

Она указала на стекло.

— Посмотри в окно, Ава. Ты упускаешь вот это. И он того не стоит, — дыхание Шалини затуманило стекло, когда она выглянула наружу. — Ну то есть, я всегда слышала, что это место потрясающее, но я никогда не ожидала, что оно будет таким красивым.

Особенность разбитого сердца заключалась в том, что я знала, как это скрыть, чтобы не утащить всех за собой на дно. Я натянула на лицо улыбку и посмотрела на улицу.

— Это действительно потрясающе. Нам так повезло, что мы здесь.