— Там стоят мои гайдуки! — соврал Шевич.

На самом деле гайдуков Ивана Шевича, как и его самого, отстранили в последний момент от участия в погребальной церемонии. Безутешный горем отец показался лишенным рассудка, а его гайдамаки могли выполнить какой-нибудь преступный приказ своего предводителя, для многих он был и соплеменником.

— Не велено! — строго сказал бригадир-артиллерист, которого за его исключительные заслуги и звание Героя Российской империи, наградили правом находиться возле входа в Петропавловский собор.

— Хех! — Шевич вонзил нож в сердце Героя и, прикрывая тому рот, примостил к стене собора, что со стороны могло выглядеть, как будто бригадир устал и решил чуть расслабиться.

*………*………*

Мы зашли в Петропавловский собор и даже я, до того никого не замечавший, краем сознания отметил работу архитектора Александра Виста. Сочетание зеленого мрамора с золотом, скульптурные композиции, украшенные пилоны — все было подобрано сообразно тому барокко, которое еще могут назвать «елизаветинским».

Мы с Екатериной Алексеевной стояли у тела Елизаветы, члены Государственного Совета поодаль, остальные же люди входили в собор двумя волнами и так же расходились по сторонам, не задерживаясь, уходя через открытые боковые двери храма.

— Умри убийца! — услышал я истошный выкрик из толпы и не сразу смог выйти из своего задумчивого и печального состояния.

Выстрел оглушил всех вокруг. Скорбящие, кто был в это время в Петропавловском соборе, попытались спешно его покинуть. Паника обуяла сознание дворян, что только что так рыдали по усопшей императрице.

Выстрел! Меня отбрасывает на спину. Резкая боль в левом глазу. Выстрел! Обжигает ногу и я окончательно заваливаюсь. Сознание плывет и я успеваю заметить, как на траектории очередной пули встает Катя.

— Зачем? — хриплю я, замечая оставшимся целым правым глазом, что жена падает, сраженная пулей.

— Сдохните все! Это вы убили ее! — кричит Иван Шевич не своим голосом, истеричным, плачущим.

Чувствую, как сверху на меня ложится чье-то тело. Выстрел! Выстрел! Тело, накрывшее меня вздрагивает и замирает. Вот же придумал револьверы! А у Шевича их явно два.

Сознание окончательно покидает меня и последнее, что удалось заметить, как один из гвардейцев, что сейчас отыгрывал роль рынды-стража возле гроба Елизаветы с бердышом наперевес, использовал свое бутафорское оружие и рубанул Шевича по спине. Отец Иоанны упал мертвой куклой прямо у гроба императрицы.

Великое НИЧТО! ПОКОЙ!

Продолжение все-таки следует!

Спасибо, что были со мной. Прошу прощения, если у кого-то отдельные моменты книги вызвали сильные эмоции. Я писал последние пять страниц книги дольше, чем любую иную главу, переживая за главного героя и не только за него. Мне понятен даже и Шевич.

Но книга завершена, вместе с тем, цикл все еще не окончен… А я недельку отдохну от этих эмоций, уделяя внимание больше иным проектам, и вновь окунусь в историю Петра Федоровича.

Подписывайтесь, если Вам понравилось, это так же мотивирует к работе.

Так что, если заходит сие чтиво, можете простимулировать меня БЛАГОДАРОЧКОЙ, чтобы мотивация и желание пришли быстрее.