– Что, я и тебя заразил? – грустно сказал он, ненароком глянув на Анди, которой тоже довелось кое-что увидеть.

Грапиша не ответила.

– Это серьёзно, – очень тихо сказал сидящий на крыше Расс. Услышали только Мастер Рай и Анди.

– М? – уточнил Рай.

– У нас есть такое понятие, как тайна личного разговора, – пояснил бетавр. – Его никогда не ведут в присутствии других. Подслушивать считалось мерзко, это каралось общественным порицанием. Это был чуть ли не самый большой грех… а Гэн сейчас нас подставил, и получилось, что мы вроде как подслушиваем.

– Вообще-то… – Рай хотел признаться, что не расслышал ни слова, но не успел.

– А чего мне вас бояться? – отозвался Гэн. – Рай и Анди – жалкие людишки и скоро умрут, а ты – мой друг, я тебе доверяю.

Расс уловил недовольный взгляд Рая и испуганный – Анди, и улыбнулся.

– Он шутит. Его шутки всегда считались несколько грубоватыми.

– Гэн, – вдруг сказал Рай. Он стоял, скрестив руки на груди и сверля черноволосого бетавра взглядом. Не враждебно и без злости, но взглядом, не терпящим лжи и недоговорок. – Ответь: это ты – тот самый неведомый Мастер, устроивший бойню в Меттоне?

Гэн вздохнул.

– Я, – и сразу продолжил, чтобы избежать лишних расспросов. – Я тогда нашёл гробницу, которую построил Слуга в память о Рассе. Решил, что мой друг погиб. Мне нужно было выпустить всё негативное, что во мне накопилось. Чтобы не испортить ваш остров и не причинить зло Грапише. И я выбрал лучший вариант: отправиться на войну.

– Ты ведь мог уйти на другой остров… или во Мрак, – заметила Анди.

– Я сначала туда и уходил. Но… не сочтите зверством, убийства людей для меня – то, что лучше всего вытягивает негативную энергию, – признался Гэн. – А если бы я бушевал во Мраке, мог разрушить больше, чем в тех южных лесах. Нет-нет, будьте уверены, я… я не стану больше убивать без необходимости. Клянусь.

– Но почему тогда на стороне Эльтана? – прищурился Рай. – Разве тебе было бы не интересно поставить Меттоне выше, дать им преимущество?

– Ты наслушался Слуги, да? – Гэн усмехнулся. – Мне было всё равно. Наверное, я мог и за них сражаться. Я просто… да ты знаешь историю. Появлялся в разных местах и… и представлял, что я эльтанец, воин, читал мысли союзников, пропитывался их злобой. То есть почти по-настоящему участвовал в войне…

– А когда ты понял, что тебе больше не надо выпускать злость? – тихо спросила Анди.

– Почти сразу, – сознался Гэн. И было видно, что он гордится этим – что не успел наделать ещё разрушений. И в голосе – грусть от того, что всё-таки пошёл на эту войну. – После этого случая я решил, что бетавры не должны вмешиваться в жизнь людей. Для нас это игра, а для вас – жизнь. Если часто слушать ваши мысли и чувства, начинаешь понимать.

– И нас вы тоже регулярно слушаете? – поинтересовался Рай. Анди посмотрела на Расса.

– Нет. Я никогда не слушал мысли ни одного из нашего отряда. С тех пор, как я появился у вас, – честно ответил Гэн. – Эмоции. Их я пью иногда. Но не волнуйтесь, для вас это абсолютно безопасно.

– Так что со Слугой? – наконец опомнился Мастер. Вопросов было много, но Слуга – дело, не терпящее отлагательств.

– Вот что, – Расс перешёл на деловой тон. – Я буду поиском. Гэн, ты охраняешь. Постараемся его понять.

– Так что, он всё-таки… – Анди хотела спросить, правда ли Слуга хотел спасти двух бетавров и что означали слова про дружбу, но вскрикнула и отскочила. Расс улёгся на спину и застыл, напряжённо глядя в небо, руки прижал к поверхности крыши… и пальцы его поползли по ней, обратившись змеями. Зелёно-коричневыми, похожими на ползучие ветки, которые в Меттоне называются лианы. Ладони стали расширяться, превратились в ветки дерева, грубые, жёсткие даже на вид. Пальцы-лианы перетекали через крышу, спускались вниз по стенам и там впивались в землю, с каждой долей ации становясь всё толще и прочнее. Прошивали верхний слой и продолжали свой путь через толщу, даже не оставляя вверху кротовьих дорожек. Эти поисковые щупальца должны были оплести всю поверхность Южного Овала и докладывать Рассу о том, что и где сейчас происходит. Они могли почувствовать каждое шевеление травинки, не говоря уже о Слуге.

– Он может спрятаться на других островах, – вполголоса заметил Гэн.

– Ненадолго, – возразил друг, и это были его последние слова. Лежащее на спине тело одеревенело, стало коричневым, словно покрылось настоящей корой. Одежда смялась, слилась со всем остальным. Сейчас бетавр был похож на корягу, в которой лишь смутно угадывались очертания человека.

Гэн стянул всех нынешних жителей Княжества Эрдез в зал дворца и сообщил, что производится важная операция, и лучше пределов этого самого дворца не покидать. Нечто, похожее на стволы, что тянется из земли на крышу, – вовсе не опасно, это часть операции. После чего Гэн удалился выполнять своё задание, оставив людей недоуменно переглядываться.

– Так что там было-то? – наконец как-то по-простецки спросил Груак. Мастер Рай вызвался рассказать княжеской семье всё, что запомнил. Анди участвовать в разговоре отказалась, пошла по лестнице вверх, чтобы уединиться в какой-нибудь комнате. Следом за ней поднимались Грапиша и Эник, который что-то рассказывал про своего демона Ерви. Грапиша слушала вполуха – не знала ещё, радоваться или огорчаться тому, что ей говорил Гэн. Его очень, очень сложно понять. Сегодня он говорил такими человеческими словами, так… искренне. Но ведь и раньше было… он как-то сказал ей, очень нежно, когда обнимал: "Я тебя люблю, Грапиша!" Что он тогда имел в виду? Что любит, как может человек любить ручное животное? Или как своего ученика?