— Мне доложили, что вокруг русского посланники и нашей миссии постоянно крутятся какие-то непонятные типы. Вчера кто-то разбил камнем окно. Сегодня мой камердинер доложил, что эти же люди замечены около моего дома. Так вот, господин министр, — австриец немного наклонился в мою сторону, что бы не пропустить ни одного слова, — если против меня, моей семьи и моих людей, в число которых входит и князь Горчаков со своими сотрудниками, будет замечен еще один просто косой взгляд, не говоря уже о действиях, то все векселя и долговые расписки людей из переданного вам списка будут предъявлены к оплате, начиная с первого номера списка.

Я повернулся и пошел к двери. Но неожиданно остановился и с улыбкой добавил:

— Из чисто альтруистических побуждение я могу закрыть глаза на несколько фамилий в этом списке. На одну точно.

Бледный, с трясущимися губами, русский посланник уже был у меня. Он молча протянул мне текст австрийского ультиматума.

— Александр Михайлович, я знаю что там написано и догадываюсь, что вам сказал фон Буоль. Державы непреклонны, наши предложения он даже не будет озвучивать и дает нам на принятие капитуляции шесть дней. Я всё правильно сказал? — я постарался максимально изобразить легкий поклон. Князь не ответил и только горестно обхватил руками голову.

— Любезнейший Александр Михайлович, давайте сначала пообедаем, а потом займемся делами. Ваши курьеры готовы, а вы на сытый желудок глядишь и что-нибудь приятное напишите, а не… — я показал на австрийскую бумагу.

Обедали мы долго и чинно. В какой-то момент князь немного повеселел, похоже, что он задумался с чего бы мне быть в таком прекрасном расположении духа. Мы заканчивали обед и я почти открыл рот, что бы пригласить князя в свой кабинет, как зашел лакей и доложил о прибытии графа Буоля.

Всё опять произошло молча. Министр-президент Австрийской империи зашел в кабинет, подошел к моему столу и положил на него пакет, который держал в руках. Я достал из пакета бумаги и внимательно прочитал их. Затем достал из верхнего ящика один из векселей графа и протянул ему.

— Благодарю вас и не смею больше задерживать, — свой вексель граф Буоль взял тоже молча и быстро удалился.

Я позвал лакея и подал ему заранее приготовленный пакет с обещанным «подарком» австрийскому министру финансов, в затем подошел к окну посмотреть как уезжает мой «гость».

Александр Михайлович написал короткий отчет в Петербург и два курьера тут же помчались в Россию.

Из «гостеприимной» австрийской столицы я выехал следующим утром и не спеша направился в российские пределы. Письмо австрийского императора надо было доставить в Петербург как можно скорее, но не менее важным было убедиться что австрияки действительно дали отбой. Несколько раз мне встретились австрийские войсковые колонны направляющиеся прочь от русских границ. Солдаты и офицеры не скрывали своей радости что пугающая всех война с Россией отменяется.

В два часа после полудня четвертого января 1856-ого года я был в Варшаве. Слухи об отзыве австрийского ультиматума уже дошли до Царства Польского и все кругом гудело как растревоженный муравейник.

Я сразу же поспешил к императорскому Наместнику Царства Польского генерал-фельдмаршалу светлейшему князю Варшавскому Ивану Фёдоровичу Паскевич-Эриванскому. Прославленный русский генерал, после контузии полученной два года назад под Силистрией, много болел, а после смерти императора Николая Павловича вообще слег. Но когда ему доложили о моем прибытие из Вены, он нашел в себе силы встать и принять меня не в постели. После взаимных приветствий фельдмаршал сразу же перешел к делу.

— Итак, князь, жду достоверных хороших известий и уверен, что из первых рук.

Я довольно улыбнулся, мои известия наверняка благотворно повлияют на здоровье Наместника.

— У меня, Иван Федорович, не хорошие, а отличные известия. Я везу нашему Государю личное послание императора Франца Иосифа. Австрийцы отозвали свой ультиматум и начали отвод войск от границы с Российской империей. По секрету вам скажу, у австрийцев внезапно начались финансовые проблемы, они вынуждены в пожарном порядке спасать свои финансы и резко сократить свои военные расходы.

— А ты, князь, не боишься обмана? Я на старости лет уже никому в Европе не верю, особенно австрийцам.

— Не боюсь, Иван Федорович, с Ротшильдами, сами знаете, шутки шутить себе дороже, это ведь они претензии австрийцам выдвинули. Да и сам видел, отходит не только пехота с кавалерией, но и артиллерия и все тыловые части. Видно, что австрийская армия просто расходится по домам.

Мои слова действительно оказались бальзамом для старого солдата, он прямо на глазах помолодел и тут же вызвал своего адъютанта.