— Воры, ваша светлость, испытали чувства глубочайшего раскаяния в содеянном и облегчили свои души,честно ответив на мои вопросы, — помолчав, он показал на сани, где из под рагожки торчали три пары ног.— Двое из них правда от глубины своего раскаяния, отошли в мир иной, присоединившись к своему, — еще одна пауза для подбора слова, — товарищу.

Я не сомневался, что эти двое бурмистр и его подручный Карп, но для верности решил уточнить.

— Фрол и Карп?

— Настоящих преступников по сути было трое, еще троих Фрол запугал и заставил участвовать в своих темных делишках. Двое из них похоже от Фрола просто убежали, когда он решил привлечь их к нападению на вас, а этот, — Сергей Петрович показал на жалкую фигуру, примостившуюся сзади на санях, связанную несмотря на раненую руку, — все равно пошел.

— Идите в карету, Сергей Петрович, вам нужна помощь, я вам благодарен за верную службу.

Сергей Петрович вымученно улыбнулся и попытался изобразить легкий поклон, но силы его оставили и он начал оседать на снег. Подскочившие Петр и Анисим подхватили и отнесли в карету.

Я написал письмо о случившемся лукояновскому капитану-исправнику и отправил с ним Савелия и Тихона. Это сказки про белого бычка, что помещики могли убивать своих крепостных безнаказанно. Убийство везде, во все времена было преступлением и Российская Империя не была исключением. По любому должно быть проведено расследование.

Обстоятельства дела я изложил так. Вор-бурмистр решил убить своего господина. Об этом узнали верные люди и предупредили меня. Поэтому мы ехали с опаской настороже. Но бандиты успели сделать два выстрела и ранили дворянина, моего служащего. Мои люди то же стали стрелять и убили одного из нападавших на месте, двух других когда они убегали. Про четвертого раненого бандита я писать не стал.

Вскоре мы были в Арзиново. Поскакавшие вперед младшие Лаптевы к моему приезду собрали всё взрослых села на площади перед строящимся храмом. Двух подручных Фрола, уклонившихся от нападения повязали и поставили на колени впереди толпы крестьян.

В подвале господского дома бурмистр устроил маленькую тюрьму. Туда он сажал на правеж строптивых крестьян. К моему появлению там томилось семеро мужиков. О темнице рассказал пленный бандит и я приказал братьям освободить их, не дожидаясь моего приезда.

На подъезде к селу я спросил Ивана Саватеевича:

— Человек ты теперь вольный, пойдешь ко мне управляющим?

Иван остановил лошадь, два раза огладил свою бороду, снял шапку и степенно перекрестился.

— От чего же не пойти? Пойду. Мы тебе, барин, со всех наших предприятий будем по гроб десятину платить и жалования мне без надобности. А за имение не переживай, наведу порядок и денежки рекой потекут.

— Мужиков не притесняй и не препятствуй ежели кто свое дело желает завести.

— А платежи с этого в твою пользу какие прикажешь брать? — я засмеялся, надо же Иван сразу задал вопрос по делу.

— Да ты, только что сам его установил, десятина и не копейки больше.

Известия о смене власти крепостные восприняли с одобрением. Вникать с подробности беспредела творимого Фролом я не стал. У меня была твердая уверенность, что новый управляющий это то, что надо.

Положение дел в имении Иван знал и без раскачки принялся за работу. Я дал ему десяток привезенных клубней картошки на развод, предварительно угостив его жареной и пюре.

Иван внимательно выслушал мои ценные указания по выращиванию, аккуратно убрал клубни и после короткого раздумья сказал:

— Я их, барин, никому давать не буду. Сам для начала займусь.

В Арзиново мы пробыли три дня и до нашего отъезда Иван объехал всё имение и везде вступил в свои права. Конечно это надо было сделать и мне, но мое состояние духа желало лучшего. Мне пришлось выступить в роли судьи и лишить других людей жизни. Я конечно не сам это сделал, но решающее слово было за мной. И если бы не самочувствие Сергея Петровича, мы бы покинули Арзиново на следующий день.

На кирасе пуля оставила вмятину, а синяк на груди был впечатляющий. В помощь Матвея новый управляющий сразу же прислал местных специалистов-знахарей, двух мужиков преклонных лет и одну древнюю старуху с клюкой, ну вылитую бабу Ягу, только очень чистенькую и аккуратную. Она принесла какую-то настойку, которая сразу же сняла боль, синяк на глазах стал рассасываться и Сергей Петрович резко пошел на поправку.

Бабу Ягу местного разлива звали теткой Анфисой, другого обращения она не признавала. Матвей ей чем-то очень приглянулся и она дала ему рецепт своего эликсира. Но предупредила, что травы надо собирать только в одном месте, на каких-то полянах в устье Арзинки, где она впадает в реку Алатырь. В качестве награды она попросила запретить там пасти скот и косить траву.

У Карпа и убитого подручного Фрола детей не было, а Карп даже и женой не обзавелся. Фрол был вдовцом, а единственную дочь после смерти матери выкупил и увез в Сибирь какой-то купец. Мне это было очень удивительно. Насколько такое было не характерно для нынешнего века.

А вот трое других подручных Фрола были в этом отношении нормальными мужиками, как положено жены и дети. Сор из избы я решил пока не выносить и властям о случившемся сообщать не стал, поэтому их решено было пока отселить на хутор рядом с одной из дальних деревень имения, в местную глушь.