На обоих подносах лежат по паре подарков: зонт и веер. Вееры костяные, украшенные мельчайшей резьбой и мелким жемчугом, а у зонтов ручки обильно украшены золотом и драгоценностями.

«Жаба» конечно меня давит неимоверно, но я твердо рассчитываю на «отдарки», так уж здесь заведено. Король в подобной ситуации просто не может не отдариться достойно, согласно своего статуса и полученных от меня даров.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — я попытался изобразить «сладкую» улыбку Стаса Михайлова.

Как всегда, это у меня не получилось. Не с моей рожей. Королева с принцессой лишь вздрогнули и чуть заметно поморщились. На меня они смотрели, как на плохо дрессированного медведя, зато на подарки — с большим интересом. Ну и ладно, я вроде как уже и привык.

— То, что вы видите, это удобные аксессуары для прекрасных дам… — я подробно показал и рассказал королеве и ее дочери, в каких случаях и как используются зонт и веер.

В ходе моего рассказа у тронного возвышения каким-то непостижимым образом собралась женская часть присутствующих в зале аристократов. Глазки дворянок горели от любопытства.

— Эта мода зародилась в Варнии и уже распространилась среди наиболее искушенных в искусстве и этикете соседей нашего королевства — Рении и Эсфальде, — я попытался сильнее разжечь любопытство, но и не скатиться до уровня коммивояжера.

— Поморы и расены, как обычно, в освоении новинок моды запаздывают, — я с намеком, смешно подвигал бровями.

Губы королевы Медеи тронула чуть заметная улыбка, а вот остальные дамы открыто захихикали. Тут простой человеческий опыт. Приятно ведь, что тебя считают более просвещенным, чем твоих соседей, а тем более открыто об этом говорят?

Слава Предкам, что получилось обойтись полунамеком. Ведь на самом деле, я с уважением отношусь как к расенам, так и к поморам. И если бы присутствующие дворяне не поняли легкого намека, я продолжать бы не стал. Но они поняли.

— А еще в высшем свете существует целая система знаков и сигналов, которые может подать дама с помощью веера интересующему ее кавалеру, — я со значением обвел взглядом окружающих меня дам.

После этих моих слов интерес «прекрасной половины человечества» только увеличился и со всех сторон послышались реплики: «…вы должны об этом рассказать… как романтично… покажите нам эти знаки…»

— Позже, — после этих, вроде бы негромко сказанных Медеей, слов вокруг воцарилась тишина.

Поняв, что больше ничего говорить королева не собирается, я подал очередной знак. Слуг, демонстрирующих веера и зонты, сменили двое других. Один слуга представил книгу в дорогом кожаном переплете, другой — костяной ларец, украшенный искусной резьбой.

— Ваше Высочество, — обратился я к младшему принцу Белозару. — О вашей учености известно даже у нас в Варнии. Поэтому я позволил себе подобрать соответствующие подарки.

— Это и это, — я указал рукой на книгу и ларец. — Труды древних ученых времен Империи Тахтар.

Принц ахнул и, под недовольным взглядом отца, быстрым шагом сошел с тронного возвышения. В своем поведении он оказался проще, чем король, который тоже не показался мне особо чванливым.

Да, Белозар оказался проще, чем любой из членов его семьи! Я еле сдержал улыбку: уж очень принц сейчас похож на кинематографического «безумного ученого». Глаза горят, и он совсем не обращает внимания ни на что, кроме предмета своего интереса.

— Книга имперского философа Нумерия, — я шагнул к слуге, держащему толстенный том.

Почему толстенный? Это не только потому, что труд Нумерия очень обширен. Но еще и потому, что листы у рукописи из пергамента, а обложка сделана из деревянных дощечек, обтянутых кожей.

Манускрипт выглядит очень дорого. Сразу видно, что он неподдельно стар, но, в тоже время, книга сохранилась в хорошем состоянии. Великолепно выделанная кожа, края обложки обжаты серебряным уголком.

Также на лицевой стороне обложки сделана вставка из того же металла, изображающая силуэт материка. А уже на этой пластинке выгравированы границы и столицы существующих на момент написания книги государств.

— Это труд позднеимперского периода по истории Этерры, — пояснил я Белозару.

— А это… — я подошел к ларцу и аккуратно поднял крышку. — Работа царского лекаря Яозу. Трактат о лечебных травах и написан он на староимперском. Видимо, в Лаомине работали по имперскому заказу.

Глаза принца еще больше распахнулись, и он взволнованно схватился рукой за ворот своей котты. Вокруг вовсю зазвучали смешки и веселые перешептывания. Как видно, к младшему сыну Его Величества здесь относятся без особого пиетета.