– Устраивает. Посмотреть прицеп можно?

– Конечно.

Мы перешли в огороженный закрытый дворик, тут стояло два прицепа, неплохие такие, на полтонны груза потянут. Причём не открытые, дуги стояли и тент. Синий почему-то. Задний борт, невысокий, откидывался, как у тракторных тележек и бортовых грузовиков. Закончив осмотр, спросил:

– Когда подогнать машину?

Действительно меня устраивало всё, среди трофеев у бандитов я обнаружил две тысячи рублей наличностью. Думаю, Верник сняли со счетов чтобы в дороге свободно с деньгами было. Мастер сказал, что хоть сейчас, больше всего работа с проводкой, чтобы на прицепе сигналы горели, а автоэлектрик пока тут, так что кивнул, я покинул «СТО» и побежал к дому где жила семья Верник. Открыл гараж, рядом никого, но ворота прикрыл, разгрузил машину, всё заставлено оружием было, выгнал наружу, запер его, и покатил к «СТО». Там сдал машину, получив квитанцию, сотню мастеру за прицеп отдал, и отправился дальше. Обед уже прошёл, час дня, я зашёл в ту же кофейню и поел. В этот раз был суп мастава, с лепёшками он пошёл за милую душу. И снова под конец зелёный чай, над которым я медитировал. Нравился он мне. Подумав, я дошёл до здания «Телеграфа» и пролистав карманный блокнот отца Антона, нашёл телефон его матери, той самой бабушки-профессорши.

Дальше стал, ждать пока соединят, оплата с моей стороны. Ответили не сразу, но меня попросили пройти во вторую кабинку. Оплатил я две минуты разговора.

– Бабушка? Это Антон.

– Антон? Где твой отец? Почему мне сообщила телефонистка что звонок из Ташкента? Что-то случилось? Вы же вчера должны были выехать.

– Бабушка, присядь. У меня страшная весть.

– Сердце у меня крепкое, как и характер. Врачи другими не бывают. Рассказывай.

– На дороге нас остановили бандиты, уже в Казахстане, но узбекские. Выжил только я.

– Я же говорила, что нужно лететь самолётом! Нет, машину бросать не хотел. Идиот…Ладно, ты сейчас дома? Как спасся?

– Бандиты делили добычу, напились, думали всех убили, но меня не до душили, только след на шее остался. Я у врача был, его уже обработали. Подошёл к пьяным и… В общем, никому больше плохого они не сделают. Родителей и сестрёнку похоронил, вызывать местную милицию не стал, посадили бы меня, и на машине вернулся в город. Сейчас соберусь и завтра выйду к тебе. Машину не брошу, поеду ночами по второстепенным дорогам, не остановят.

– Я прилечу.

– Не нужно, я и так жалею, что позвонил. Надо было дорогой это сделать, когда ничего не изменишь. Выезжаю этой ночью. Дней через десять, я не тороплюсь, буду у вас. Да, машину нужно на тебя перерегистрировать, номера на местные сменить. И гараж нужен, арендуй чтобы был, когда я приеду. Машина мне нравится, не хочу её терять. Выполнишь эту мою просьбу?

– Да, конечно. Но с условием, что каждый день в дороге будешь звонить мне и говорить сколько проехал. Договорились?

– Хорошо все документы мои и родителей со мной, из школы с оценками тоже. В общем, жди. Завтра вечером первый контрольный звонок.

– Жду.

Положив трубку, всё о чём нужно поговорили, меня пока всё устраивает, я покинул здание «Телеграфа», и направился просто погулять. В одном месте мне на глаза попалась неприятная ситуация, шестеро местных подростков, четырнадцати-пятнадцати лет, зажали двух девчат чуть старше, явно русских, русоволосых, тискали, пытались одежду сорвать. Чуть дальше открыта дверь полуподвал, похоже их туда тащили. В руках те держали арматуры, вот это мне сильно не понравилось. Быстро подойдя, сказал:

– Вы что подонки делаете?!

– О, ещё один, - развернулась ко мне компания, я же посоветовал девчатам:

– Бегите, я тут сам управлюсь.

Однако убежать им не дали, двое удерживали, под юбки лезли, замечу очень короткие, сами провоцируют, но вступиться надо.

– Бросьте оружие, и я вас пощажу, - сказал я, на что те засмеялись.

Те чувствовали себя вольготно, тупичок не имел окон, прохожих рядом нет, некому разогнать их. Я сам сюда свернул отлить. Да и девчат думаю те под угрозой арматурин загнали. Скорее всего дело закончилось бы изнасилованием, такое в городе каждый день по десятку раз происходит, сколько девчат пропало, и сколько местные рабынь заимели, а милиции наплевать. На мои слова те лишь посмеялись, поэтому я сделал последнее предупреждение, хотя никогда так не поступаю.

– В последний раз говорю. Бросьте железки, останетесь жить.

Это вызвало ещё больше смеха, и четверо, двое по бокам обходили, двинули на меня. Мгновенно выхватив из сумки пистолет, я выстрелил в того что справа. В грудь. Потом тому что слева, и в тех что спереди стояли. Стараясь чтобы не задело девчат. Лежат, двое точно подранки, я стрелял в корпус. Глушитель неплохо глушит звук, выстрел как пробка из бутылки с шампанским вылетает. Почти сразу зазвенели об асфальт арматурины. Двое оставшихся их бросили, испуганно глядя на меня, поднимая руки.

– Отойдите от девушек, - велел я.

Когда те это сделали, с ужасом глядя на меня, выстрелил в каждого, послав по пуле в грудь.

– Зачем?!
– воскликнула одна из девушек.
– Они же сдались?!

– Тут не война, где действуют правила. Я дважды им предложил бросить оружие, а арматурины в подобное время вполне можно квалифицировать как оружие. Я никогда не делаю два предложения, но тут сделал. Они ими не воспользовалось. Они уже были мертвы, когда отказались бросить эти железки, я просто исполнил предначертанное.