– Я только хочу, чтобы улей твоей дочери окреп как можно скорее, - сказала Мара, - и покупаю рабочих и воинов ей в подарок.

Старая королева кивнула:

– Это великодушно. Я буду иметь это в виду, когда придет время назначать цену.

Посоветовавшись со своими приближенными - это заняло у нее не более минуты, - Мара обратилась к самодержавной собеседнице; при этом она постаралась сохранить самую уверенную осанку.

– Глубокочтимая государыня, мне потребуется двадцать твоих воинов. Еще я хотела бы попросить ремесленников.

Изумленный Кейок не смолчал:

– Госпожа, я полагал, что мы пришли за воинами... это не так?

Мара приняла высокомерно-отсутствующий вид; в последнее время это с ней часто случалось. Поскольку положение Акомы несколько укрепилось, она принялась строить планы на будущее, но держала их в секрете. Тем не менее старый и преданный сподвижник заслуживал объяснения:

– Моя помолвка с сыном Анасати позволяет нам какое-то время чувствовать себя в безопасности. Эта молодая королева со временем сможет вывести больше воинов. Но я думаю, что наиболее ценное из искусств чо-джайнов не дается им от природы, а мне нужны мастера, которые делают шелк.

Королева-мать приподнялась, насколько позволяла неподвижная нижняя часть ее туловища:

– Шелкопряды обойдутся тебе дорого.

Мара слегка поклонилась, чтобы вопрос не прозвучал дерзко:

– Дорого? И какова же их цена?

Королева некоторое время размышляла. Потом объявила:

– Сто мешков тайзы за каждого работника.

– Согласна, - сказала Мара не раздумывая.
– Мне нужно пять таких мастеров.

Но старая королева досадливо щелкнула: оказалось, что Мара поспешила с ответом.

– Еще ты должна собрать тысячу мечей, тысячу шлемов и тысячу щитов и все это отправить сюда, когда вернешься домой.

Мара нахмурилась, прикидывая свои возможности. Даже если на складах Акомы нет таких огромных запасов, умелое управление Джайкена обеспечило ей достаточно средств, чтобы купить недостающее.

– Согласна.

Цена была высокой, но справедливой. Если торговля шелком будет процветать, расходы многократно окупятся. Теперь Маре хотелось как можно скорее сообщить новости Джайкену и Накойе. Она поинтересовалась:

– Когда нам можно ожидать прибытия нового роя?

Королева-мать посовещалась с дочерью и ответила:

– Не раньше осени.

Мара почтительно склонила голову:

– Я отправлюсь в обратный путь на рассвете. Как только окажусь дома - прослежу, чтобы все наши обязательства были выполнены. Мои работники перегонят стадо на другое пастбище, очистят и выкосят луг. К осени все будет готово для приема твоей дочери.

Королева-мать показала знаком, что беседа закончена.

– Тогда ступай, Мара из Акомы. Пусть ваши боги пошлют тебе славу и процветание за то, что ты отнеслась с уважением к нашему роду.

С огромным облегчением Мара проговорила:

– Пусть и твоему рою сопутствуют дальнейшее благоденствие и слава.

Лакс'л выступил вперед, чтобы проводить людей на поверхность. Королева отвела от них взгляд блестящих глаз и снова погрузилась в дела улья и сложные заботы размножения.

Чувствуя легкий озноб, измотанная до предела, Мара упала на подушки. Она подала знак, и отряд тронулся в обратный путь. По дороге наверх ей хотелось то смеяться, то плакать. Семена, посеянные сейчас, когда-нибудь в будущем смогут принести обильные плоды. Производство шелка в южных областях Империи пока еще не было налажено. Шелк с севера поступал в продажу нерегулярно, да и по качеству не всегда оказывался одинаково хорошим. Мара не знала, каким образом она убедит молодую королеву сделать изготовление шелка главной специальностью ее улья, но твердо вознамерилась этого добиться. Шелк из Акомы, расположенной поблизости от основных торговых городов юга, сможет со временем занять господствующее положение на рынке.

Однако по мере продвижения к выходу по темным, насыщенным сильными запахами туннелям радостное возбуждение Мары постепенно угасало: оставалось всего лишь две недели, чтобы должным образом подготовиться к заключению брачного союза между двумя могущественными домами. Богатства Акомы, успешно приумноженные усилиями минувшей ночи, вскоре должны будут перейти в другие руки - в руки сына одного из ее злейших врагов. В уединении паланкина Мара не лукавила перед собой: из всех шагов, предпринятых ею после гибели отца и брата, самым рискованным был предстоящий брак с Бантокапи.

Еще один, последний перекресток остался позади. Сквозь тонкие занавески Мара различила арочные своды парадного входа улья; в туннель через просторный проем лились солнечные лучи. Переговоры с правительницами чо-джайнов затянулись на всю ночь. После тенистых чертогов яркий свет до боли резал глаза; к нему еще нужно было привыкнуть. Голова кружилась от слабости. Пока Кейок выстраивал отряд, готовя солдат и рабов к долгому походу домой, Мара наконец позволила себе расслабиться: она прилегла на подушки и задремала. Из блаженного забытья ее вывело лишь то, что носилки ощутимо тряхнуло и они остановились; вслед за этим послышался свист извлекаемых из ножен мечей.