— Слушай, Петр, я должен сказать тебе кое-что важное…

— Все-таки хочешь написать императору прошение о помиловании? — вскинул он на меня печальные глаза

— С ума сошел? — опешил я.

— Ну, слава богу! — и этот ненормальный бросился ко мне, сжимая в крепких объятьях. Аж кости хрустнули. Мне даже показалось, что он тихо всхлипнул. Потом Южинский неловко отстранился и вытер глаза ладонью. Какие они тут все чувствительные, даже неловко как-то…

— Поль… если бы еще и ты сдался, то я вообще веру в людей потерял бы! Ты сегодня так странно вел себя после казни, что я уже подумал…

— Подожди, Петь. Вот именно об этом и хочу тебе рассказать. В общем… после казни я память потерял.

— Как это? — удивился Южинский и даже привстал

— Откуда я знаю как? Отдышался на помосте, когда веревка оборвалась, оглянулся — и понял, что даже не знаю, где нахожусь. Вроде как места знакомые, но все непривычное и названия в голове путаются. Людей не узнаю, имена их не помню — я расстроенно покачал головой — Нева — Невка ну и так далее.

— Совсем?!

— Твое помню. Что нас за заговор против императора казнили, тоже помню. Но на этом все.

Петр вскочил с кровати, схватился за голову и заметался по камере. Но из-за того, что она скорее напоминала клетку, он практически крутился на месте — три шага вперед, поворот у стола и три шага назад к двери. Снова поворот и опять три шага. Наконец, он выдохся и с размаха снова плюхнулся на кровать

— Твари…! — в его сдавленном шепоте было столько ненависти, что у меня мурашки по спине побежали — Это инквизиторы!. Они когда дар гасят, иногда такое случается. Но я думаю, что они намеренно это делают, чтобы унизить приговоренного еще больше.

Дар какой-то… Это он про звезду непонятную? Я еще раз потер грудь, в том месте, где она мерцала. Но тему про инквизиторов и звезду решил пока отложить, сейчас гораздо важнее было узнать, в чье тело я попал. Who is mr. Stockey? Что это вообще за личность? Была.

— Расскажи по порядку: кто мои родители, как их зовут, живы ли они? Есть ли у меня братья и сестры?

Южинский смотрел на меня, как на сумасшедшего. Думаю я на его месте тоже усомнился бы в душевном здоровье человека, который просит рассказать ему собственную биографию. Пришлось поторопить его

— Давай, Петя, давай! Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь еще узнал о моем секрете?

— Боже упаси! Лучше снова на казнь, чем попасть в застенки инквизиции.

— Почему именно туда, а не в лечебницу для умалишенных? — поинтересовался я. У меня, если честно, мелькала мысль прикинуться душевнобольным, но видно я погорячился.

— Обладающий даром и потерявший рассудок, опасен для окружающих. Поэтому его сразу же забирают псы Синода, и страшнее участи вообразить нельзя. Говорят, в их застенках происходят жуткие вещи. По крайней мере, еще никому не удалось оттуда выбраться живым.

Самое жуткое — это разом потерять всех близких. Нет, Петя, ты даже рядом не стоял со вселенским ужасом.

— Ладно, убедил. Тогда не тяни — чем больше ты успеешь рассказать, тем проще мне будет изображать себя привычного. Излагай коротко, может, я и сам что-то по ходу твоего рассказа вспомню. Итак, что с моей семьей?

Южинский потер лоб, собираясь с мыслями, и неуверенно начал

— Ну… Стоцкие — дворянский род, довольно старый, из Смоленска. У вас там родовое гнездо. Здесь в Петрополе у вас есть особняк на Большой Морской, правда, он заложен давно.

— Петрополе?

— Да, так новую столицу назвал Петр Достославный

Хм… Достославный. Ну ладно. Да и Петрополь — это даже неплохое название… мне нравится. Уж все лучше, чем наш Санкт-Петербург.

— Ты граф, Павел Алексеевич, двадцати восьми лет отроду. Вернее, еще недавно был графом, как и главой рода, и капитаном лейб-гвардии, пока тебя император не лишил дворянского титула и всех чинов. Теперь главой рода стал твой младший брат Сергей — он на пару лет тебя моложе. Сестрица Анна самая младшая из вас — ей семнадцать.

— Брат тоже военный?

— Нет. Он служит чиновником в министерстве финансов. В детстве Сергей упал с лошади, сильно повредил ногу и с тех пор немного прихрамывает. Так что военная карьера для него с детства была закрыта. Парень он башковитый, но теперь в отставку, наверное вышел — брат мятежника, как никак. Да, и делами рода кто-то должен заниматься. Они у вас в довольно плачевном состоянии, если честно.

— А с отцом что?

— Алексей Павлович, погиб три года назад на дуэли, даже до пятидесяти не дожил. Лихой был генерал, в последнюю галлийскую полком командовал, ты у него при штабе начинал.