— Как так, Леша? — Полковник изменился в лице. — Ты что, обиделся?

— Я так решил, Андрей. Точка.

Звонок оторвал Грошева от просмотра футбольного матча. Алексей Иванович чертыхнулся, запихнул ноги в шлепанцы и пошаркал к входной двери.

— Коля? Давай заходи, а то весь футбол пропущу! — Алексей Иванович сделал шаг в направлении оставленного в одиночестве телевизора, но Николай придержал его за рукав.

— Гражданин Грошев, — шутливо-официальным тоном провозгласил сын, — я к вам в качестве парламентера.

— Выкладывай.

— Мама уже неделю слезы льет. Говорит, что повела себя, как последняя дура, и готова еще на четвертак от звонка до звонка. Ты как, не возражаешь?

— Я двумя руками за. Но, у меня есть одно условие…

Уже немолодые мужчина и женщина, стоя на белом полотенце посередине храма с горящими свечами в руках, внимали напутствиям батюшки.

— Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! — провозвестил отец Иоанн и благословил жениха и невесту.

— Леша, а как тебе удалось уломать батюшку? — После венчания Вера Грошева с нескрываемым восторгом осматривала внутреннее убранство храма. — Я узнавала: тут очередь на месяцы вперед.

— Алексей Иванович умеет уговаривать! — К молодоженам приблизился отец Иоанн. — Напомню вам, супружница, что именно сегодня надобно проявить особую заботу о веселии мужа.

— Обязательно! Батюшка, неужели, это тоже ваше творение? — Вера остановилась под витражом "Чудо насыщения пяти тысяч человек". — Я в восхищении!

— Вообще-то, грех гордыни чужд мне, — Деев скромно потупил взор. — Но иногда, каюсь, подвержен.

— А глаза-то у рыб как сверкают!

— Что твой глаз у семужки! — И отец Иоанн украдкой подмигнул Грошеву.