В целом, девушкой она оказалась неплохой. И я догадываюсь, что такое странное поведение у неё из-за непростого детства.

Но дальше, я думаю, всё будет только улучшаться.

Также она призналась, что очень испугалась, когда к нам врывались сначала одни, а потом и другие ублюдки. За себя, но ещё больше за остальных. Особенно за дедушку. Даша со слезами на глазах рассказывала, что думала, будто сейчас потеряет его. Подонки в масках выглядели опасно и имели недобрые намерения, угрожали переломать все кости.

— Удивительно слышать это от тебя, — с набитым ртом говорил я, сидя за столом возле сестры. — Ты ведь была против того, чтобы он к нам переезжал.

— Передумала, — сложив руки на груди и отвернувшись, буркнула Даша.

— Вот и славно.

— Ну мама! — Юля сидела за длинным, красиво засервированным столом. Перед ней стояла тарелка с завтраком в виде диетического салата, но к ней она за всё время завтрака так и не прикоснулась.

— Не мамкай мне, — огрызнулась женщина лет сорока с длинными, идеально уложенными волосами. — Юлия, не веди себя как маленький ребёнок. Ты лицо нашего рода, а значит должна вести себя, как подобает. Назаровы должны держать марку, и прогульщики никак не вписываются в наш образ.

— Плохо мне! Живот болит! Крутит так, что я умру прямо за партой. Ты этого добиваешься?

— Даже не пытайся врать мне, я вижу тебя насквозь. Всё с тобой в порядке, и ты в любом случае пойдёшь в школу, — женщина была непреклонна. — Все свои хотелки оставь где-нибудь в чулане.

— Господи, — Юля откинула косу за спину. — Какая же ты… слов нет. Так и скажи, что на здоровье дочери тебе наплевать. Тебе важно только то, что о нас подумают другие.

— Да, важно, — честно призналась женщина. — Мир аристократов — это то место, где ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. И нет, мне не наплевать на твоё здоровье. Тебе ничего не угрожает, ведь тебя каждые два дня осматривает наш врач. Ни о каких отклонениях мне не сообщили.

— А психическое здоровье? Его вообще не надо учитывать?! — Юля уже почти срывалась на плачь.

— И с психическим здоровьем у тебя всё в порядке, — сдержанно отвечала женщина. — Если ты поругалась с каким-то мальчиком, это ещё не конец света. Возьми себя в руки, Юлия. Сергей Леонидович будет ждать тебя на улице через десять минут.

— Стерва… — прошептала Юля и поднялась со стула.

— Что ты сейчас сказала? — нахмурилась женщина, глядя на дочь.

— Ты как всегда права, мамочка! — фальшиво улыбнулась Юля и сделала поклон. Раздражённо фыркнула и пошла в коридор.

— Ну вот и что мне с ней делать? — женщина обернулась на своего мужа, что всё это время был занят едой и просмотром сериала на планшете.

— А? — с торчащей изо рта капустой произнёс мужчина.

Женщина махнула рукой, протёрла рот салфеткой, и встала из-за стола.

— Я на курсы фортепьяно.

— А?

На улице, помимо скверной погоды, Юля встретила и одноклассницу. Так нелюбимую ею Настю. Бровастая снова появилась «очень вовремя» со стороны деревьев и подошла к Юле.

— Как дела, Назарова? — с явной издёвкой в голосе спросила она.

— Пошла к чёрту, — не дробя ответила Юля.

— Ой, да ладно тебе. Подумаешь, теперь вся школа в курсе того, какая ты на самом деле. Чего так распереживалась? — кривая улыбочка так и не сходила с лица Насти.

— Ещё раз повторяю — пошла к чёрту, — Юля даже не оборачивалась на бровастую, ожидая, пока к воротам подъедет водитель.

— Ну вот! Наконец-то ты стала вести себя так, кем ты и являешься на самом деле. Обыкновенная дешёвка. Быдло первостатейное.

— Ты бы лучше за своим ртом следила, а то он уехал куда-то, — ответила Юля.

— Что ты сказала?.. — прошипела Настя, выпучив глаза.

— И не удивляйся так. А то улетишь на своих густых бровищах, — Юля, всё же, повернулась на Настю и улыбнулась. Встретившись с одноклассницей взглядом, пошла к машине. — Сергей Леонидович, ну наконец-то…

— Да я тебя… — бровастая стояла на том же месте и задыхалась от нахлынувшего гнева. — Сучка долбаная! — крикнула она, но за закрыто дверью машины Юля этого уже не услышала.

Как бы Юле не хотелось прогулять школу, выбора у неё не было. Поэтому, в максимально подавленном состоянии она, всё-таки, до неё добралась. Вышла из машины и зашагала по асфальтированной дорожке к высокому зданию.

Вчера, как только Нагивцев разослал всем её фотографии и видеозапись, Юля побежала в женский туалет. Закрылась в дальней кабинке и проплакала там до конца урока. Она не знала, как ей быть дальше, и очень жалела, что вообще подошла к большелобому.

Но, сделанного уже было не изменить, всем стало известно о её позоре, а потому оставалось только смириться с произошедшим.

И, хоть со скрипом, но потихоньку у Юли это получалось.

Ехидные взгляды одноклассников пугали её, девушке хотелось забиться в угол, сбежать на край света. Но, где-то в глубине души она осознавала, что случившееся каким-то образом освободило её. Невыносимо тяжёлый груз упал с души девушки, и она почувствовала себя свободнее. Хотя всё ещё не понимала, каким именно образом.