Артур старался говорить быстро, опуская ненужные подробности, но все же рассказ занял почти час. Юноша упомянул про встречу с Оливией, новый дом, спасение и предательство княжны Голиковой, заговор иностранных послов, неожиданную смерть сенатора… Комаровский молча слушал, задав всего несколько уточняющих вопросов. К концу рассказа старик сокрушенно покачал головой.

– И я все это пропустил! Мне нет прощения. – Он поднял дрожащую ладонь, не давая себя прервать. – Я подвел вас, принц, не внял предупреждениям. Не думал, что Алексис опустится столь низко.

– Разве его зовут не Алексеем? – осторожно поинтересовался юноша, заодно стараясь отвлечь старика от самобичевания.

– Да, разумеется… Он требовал называть себя на немецкий манер… Я…Эх, – тяжело вздохнув, Комаровский сжал губы в тонкую нить, продолжив сквозь стиснутые зубы и впервые за всю беседу отводя взгляд от лица Артура: – Вы прекрасно справились со всеми невзгодами, моя помощь оказалась ни к чему. С вашего позволения, я сложу с себя полномочия штатгальтера и вернусь в свое поместье, как только встану на ноги.

– Даже не думайте, граф! – твердо возразил Артур, взмахом руки пресекая возражения уже открывшего рот графа. – Вы оказались под арестом по роковому стечению обстоятельств, а теперь собираетесь бросить меня осознанно? Не этого я жду от вас!

– Я вам не нужен…

– Нужны. Мы находимся в состоянии войны с османами, возможно, к ним присоединятся колбасники, лягушатники и гребаные гранаты! – Приручитель незаметно для себя перенимал манеру разговора Хетем и Оливии. – А вы, полководец с гигантским опытом, искренне почитаемый нашей армией, просто уйдете? Как это воспримет высший свет? А обычные солдаты?! А сами-то сможете спать спокойно, зная, в какой час вы оставили службу?

– Я… не подумал, приношу искренние извинения. – Старик попытался склонить голову, но юноша остановил его во второй раз.

– Не нужно извинений. Я с трудом могу представить, через что вы прошли, прошли и по моей вине в том числе. Мне нужен военный советник и верный соратник, а лучше вас на эту роль просто еще не родилось подходящего человека. – Артур давно чувствовал присутствие Хетем за дверью и её нарастающее недовольство, но не собирался бросать этот разговор на полуслове. – Я не приму вашей отставки. Поправляйтесь, набирайтесь сил. Не верю, что мой брат, – это слово Артур выплюнул с ненавистью и презрением, – смог сломить вас. Вы должны встать на ноги к коронации и служить родине так же, как служили во времена моего отца.

– Разумеется, ваше высочество. Это честь для меня… служить вам, – тихо закончил граф, склоняя голову.

Тепло распрощавшись с уставшим от долгой беседы Комаровским, приручитель вышел в коридор, тихонько притворив за собой дверь. Он вытер испарину со лба, осознав, насколько тяжело ему было общаться с прикованным к постели человеком.

– Карета ушастой ждет, хвостатая едет с нами, – сразу, стоило двери закрыться, заявила Хетем.

– Не опасно оставлять Иззи одну? – Артур совершенно не доверял своим новым подчиненным. Они были людьми, и их желания оставались для него загадкой.

– Поверь, она сумеет за себя постоять. – Лучезарная взяла приручителя за ладонь и крепко сжала. – Агенты подтвердили местонахождение Алексея. У нас осталось одно незаконченное дело.

1. Камер-фурьер – отвечал за делопроизводство, контролировал отпуск продуктов из кухонь, буфета и погребов и вел соответствующую отчетность, получал авансовые суммы на мелкие расходы по буфетам и кладовой. Важной частью его обязанностей было «общее заведование всем личным составом придворнослужителей и чернорабочих».

Гоф-фурьер – проводил утренний обход дворца (проверяя качество уборки всех помещений) и вечерний обход (проверяя отсутствие посторонних), проверял, нет ли заболевших среди служителей, проверял их внешний вид и готовность к дежурству

2. Военно-морские силы Германии, которые в этом мире появились на несколько десятилетий раньше ввиду другого экономического и политического веса Германской империи.

Артур почувствовал, как к горлу подступает едкий комок, и с усилием заставил себя сглотнуть. Обугленное, еще шипящее тело в остатках парадного мундира источало омерзительную вонь горелого мяса. Пальцы, прогоревшие местами до костей, прилипли к рукоятке шпаги. Эту шпагу, весьма приметную, он видел в руках «братца» буквально несколько часов назад, когда они договорились обменять жизнь Комаровского на свободу Алексея.

– Как это вообще произошло? – Приручитель не знал, чего в нем было больше, злости или облегчения. Он ожидал долгой погони, тяжелых сражений, глупых речей и превозмогания под конец, а получил… это.