Мне пришлось повысить голос и говорить громче. Грохот стоял такой, будто Матвей Егорыч решил выбить дверь. Причем, как бы не Андрюхой. Потом раздался конкретный треск. Видимо, дверь приказала долго жить. А затем я услышал голоса деда Моти, Переростка и Соколова. Они что-то кричали наперебой.

— Их там трое. — Я кивнул в сторону выхода. — Все. Давай закроем эту тему. Не ссы, тебя отмажем. По-другому не могу… — Я сделал шаг к отцу и протянул руку. — Отдай его мне. Пистолет. Не нужена тебе эта хрень.

В этот момент пришла очередь двери, ведущей в комнату, слететь с петель. Реально. Она просто, как кусок картона, рухнула вперёд. Никогда такого не видел. И все бы, наверное, было даже хорошо. Но…

Видимо, Тоня пыталась перегородить дорогу моим спасителям, которые, уж не знаю как, сообразили, что мне нужна помощь. Поэтому, вместе с дверью в спальню закинуло домработницу. Естественно, обе они, и дверь, и Антонина, врезались в меня, потому что я стоял ровно на траектории их полёта. Я, естественно, от удара тоже полетел вперёд. На Серегу. Ну, и все…

Я даже не сразу понял, что прозвучал выстрел. Думал, кто-то продолжает бить по двери. А потом увидел Соколова. Стас смотрел на меня глазами, которые вдруг стали очень большими. Я даже хотел сказать что-то про его изумленную рожу. Но звук пропал. Не получалось произнести ни слова. Да еще и пол резко качнулся вперёд. К моему лицу. Или мое лицо к полу…

Прежде, чем вырубиться, я отчетливо увидел, как Соколов оседает вниз. Но так и не понял, почему убили меня, а он падает вместе со мной.

— Игорь, Игорь, смотри, он глаза открыл. Иго-о-о-орь…

Женский голос был мне знаком. Очень даже. Я его всю сознательную жизнь слушаю. Причем, частенько именно с такой интонацией — страдающей. И судя по всему, обладательница этого голоса сейчас собиралась разрыдаться.

— Маш, конечно открыл. Он ведь живой, как никак. Люди вообще имеют особенность смотреть на мир открытыми глазами. — Второй голос был мужским и принадлежал отцу. Моему, естественно.

— Игорь! Что за выражения! Типун тебе на язык! Господи…что ж ты такой сухарь! — Рыдания закончились, не успев начаться.

Зато в интонации появилось раздражение. Ну, слава богу. Не готов сейчас утешать никого. Ибо пребываю в состоянии между «да, ну на хер!» и «что, твою мать, опять произошло?!»

Вообще в данную конкретную минуту я совершенно бестолково пялился в потолок. И это точно не был потолок квартиры Милославских. Впрочем, мать с отцом там тоже оказаться никак не могли. Только если в моем бреду. Вот это я и пытался понять. Бред или реальность? Где я сейчас? Где Мажор?

Учитывая, что рядом находятся родители, похоже, состоялось возвращение домой. В свое время и свое тело. Ну а этот белый цвет потолка и запах лекарств означают, что я в больнице. Ожидаемо…

— Стас…Стасик…– Раздался шорох и прямо надо мной появилось материно лицо. Заплаканное. — Как же хорошо…мы думали, снова кома.

— Так…не надо обобщать…это ты думала, что снова все плохо. А я и врачи склонялись к другому мнению. — Отец стоял где-то неподалеку, но я пока его не видел.

— Стас! Ты меня узнаешь? — Мать всхлипнула и вытерла бумажным платочком нос.

— Вот я бы на его месте сроду не признался… Такая уникальная возможность… Почему это вечно происходит с ним и ни разу со мной…– Тихо прокомментировал отец и даже завистливо вздохнул.

Не могу сказать, что семейная жизнь у него не удалась, но когда ты хренову тучу лет женат на одной и той же женщине, видимо, возникает периодически мысль, а не замутить ли себе потерю памяти.

— Игорь!

Лицо маменьки пропало, но сразу послышался звук, будто кто-то кого-то пинает или бьет. Видимо, это бате прилетело за его шутку.

Я решил, достаточно изображать из себя бревно, и повернул голову.

Так и есть. Отец стоял в двух шагах от кровати. Мать — рядом с ним. Она несколько раз шлепнула его по плечу, но само собой, бате это — что слону дробина.

— Привет. — Мой голос звучал немного хрипло. — Долго я здесь?

— Стасик. — Родительница снова метнулась ко мне. — Нет. Вчера вечером привезли. Нам сразу позвонили из этого заведения, возле которого все приключилось. Я уж испугалась. Думала, снова…

Мать заплакала и махнула рукой. Видимо, вспомнила предыдущий случай. Когда я валялся на больничной койке, как овощ.