Шрифт:
– Ответьте мне, ярл Ингвар, на один вопрос, – сверкает она глазами. – Вы любите мою дочь?
– Мужчины… – начинаю я, но она поднимает ладонь, меня останавливая.
– Мне прекрасно известно, что вы об этом думаете. Я сейчас спрашиваю именно вас, и хочу получить ответ от вас – вы любите мою дочь?
Мне эта ситуация кажется странной и какой-то непривычной. Обсуждать свои чувства я намерен только с Гвен, а просить ее руки у ее отца, о чем и сообщаю леди Айне.
– К сожалению, это невозможно, – нахмурившись, качает она головой. – Я вам все объясню, когда вы все же ответите на мой вопрос.
Слова застревают в горле, словно кость, сдавливают гортань. Я буквально чувствую, как в висках набатом пульсирует кровь.
– Люблю, – скрипнув зубами, отвечаю, словно разрывая невидимые путы, стянувшие грудь. – Больше жизни люблю.
Леди Айне закусывает побелевшие бескровные губы и опускает подрагивающую ладонь на мое предплечье.
– Тогда спасите ее, – выдыхает она.
Глава 58
Гвендолин
Холод… Он словно кокон охватывает меня, пробирает до костей, до самого сердца. Здесь нет времени, нет начала, нет конца, нет земли под ногами, нет неба над головой. Только одиночество. Пугающее. Тоскливое. Обреченное.
Я сворачиваюсь в клубочек, подтягивая ноги к животу, и замираю. Сколько уже прошло? Миг? День? Месяц? А ведь сначала я даже пыталась бороться, пыталась найти выход. Только как найти выход там, где его нет?
В голове проносятся сотни, тысячи мыслей и воспоминаний. И сердце разрывается от боли и скорби. Я не о чем не жалею, если такова плата, за то, чтоб освободить свой род от многовекового терзания беспокойным мстительным духом, я готова. Только… Только мне бы еще раз, хоть на миг увидеть солнце, море, покрытые вереском холмы. Обнять родителей и брата, поцеловать Ингвара. Хоть на мгновение оказаться рядом с ними, окунуться в волны их любви, ощутить тепло и силу, которую они могут дать. Может… тогда не было бы так тут тоскливо. Я бы собрала эти мгновения, как драгоценные камешки, сложила бы их с ларец своей памяти и боролась бы с окружившей меня, беспросветной тьмой, как самый настоящий воин.
А звезды все падают и падают, как тогда, на драккаре, на пристани Унга... и только спустя минуту я понимаю, что не в моих воспоминаниях, а тут, на Грани. Их яркие белые хвосты прочерчивают чернильную темноту, словно огромные горящие полосы, взрываются кляксами, разрастаются огненными цветами… и приближаются… приближаются ко мне…
– Гвени…
– Гвени...
– Гвени...
Сотни призраков обретают очертания, колышутся возле меня. Они больше не унандэ, они чистые и светлые… души, которые я спасла....
– Гвени...
– Гвени…
– Не бойся… Мы спасем… Мы поможем… – журчащими голосами звенят они, заполняя тишину.
– Поможем…
– Поможем…
– Поможем, нашей Гвени…
А потом среди этих белесых вспышек появляется Ингвар… Его образ сияет ярче всех звезд, ярче безоблачного неба, ярче солнца. Или… мне просто так кажется. Похоже, я брежу и это фантазии воспаленного мозга. Откуда здесь взяться викингу? Он сейчас на своем острове, среди своей семьи и соплеменников. И… возможно… даже не вспоминает обо мне.
– Гвени, девочка моя, – склоняется ко мне плод моего воображения. Его руки проходятся по моим волосам, плечам, бережно подхватывают, заставляя чувствовать себя невесомой пушинкой. – Нам пора домой.
– Домой? – едва шевелю губами. Кажется, холод сковал каждую клеточку моего измученного тела.
– Да, домой, – целует он мои волосы. – Там по тебе уже соскучились. Ты оставила нас одних и без тебя опустела мыза, опустел остров, и в сердце моем воцарилась пустота.
– Нет, отпусти! – начинаю сопротивляться. – Я не хочу быть снова рабыней! Не смогу!
Слезы размытой пеленой застилают глаза. Как он не понимает, что я не выдержу жить рядом с ним, когда у него появится жена. Наблюдать каждый вечер, как они удаляются в совместные покои, слышать страстные стоны за стеной, видеть их подрастающих детей...
– В моем сердце только ты, глупышка, – смеется викинг, крепко прижимая меня к себе. И я понимаю, что выкрикнула эти слова вслух. – Я люблю тебя, моя маленькая упрямая ведьма, и единственные страстные стоны, которые ты услышишь в наших покоях, будут твои собственные.
Сердце пронзает острая игла, и жгучая боль заставляет вскипеть отравленную кровь. Ярко-красные потоки, бегущие по венам, превращаются в жидкое пламя, растапливая холод цветка смерти, выжигая черноту из моей души. Люблю… Люблю… Люблю… Эхом звучит в голове, заставляя рушиться стену сомнения.
– Но… – испуганно замираю. – Но ты говорил, что мужчины не любят.
– Я ошибался. Ты даже камень заставишь себя полюбить, – снова целует он меня.
Мне хочется возмутиться, воспротивиться – я никого не заставляла себя любить, никому не навязывала свои чувства, но в душе разливается сладкая слабость, а мысли разбегаются, словно зайцы и единственное чего мне хочется – это спать.