– Куда ты вляпалась, Аристова? Какой грабеж?

Минуту назад Мирон выглядел совершенно иначе. Он был расслаблен и спокоен, а сейчас все черты лица будто заострились, словно он сильно разозлился. Не койот, а оборотень какой-то! Глаза горят желто-зелеными диодами, шея напряглась не меньше бугрящихся мускул плеч, которые его борцовка не скрывала.

– В неприятности! Не уберег? – наехала я на него в обратную, чтобы не думал, что я боюсь его.

Мирон от моей наглости слегка осоловел, что, впрочем, не мешало ему наступать на меня, заставляя пятиться задом. Базовая комплектация без глаз на заднице меня подвела, и я, споткнувшись, угодила в крепкие объятья Мирона, который, судя по всему, только этого и ждал.

– Еще не моя смена, Ленточка! В Питере буду беречь! – понижая голос, озвучил Мирон решение быть моей тенью в поездке.

Говоря это, он не останавливаясь тащил меня все дальше от мангала, лихо лавируя между веток, пока они нас совсем не скрыли в своей тени.

– Отлично! Надену самое развратное платье, чтобы ты не скучал!

– Куда уж развратнее этого? – зарычал Мирон, опуская руку мне на бедро.

Легкими прикосновениями его пальцы заскользили по ноге, задирая мою юбку выше. От нежных касаний его горячих рук моей прохладной кожи мгновенно загорелось все внутри.

Нельзя сказать, что мы как на ладони, но при желании нас можно разглядеть под вишней, что за мания у него такая, словно ему нравится ходить по лезвию ножа? Но опасность быть замеченными и правда добавляет адреналина, хотя куда уж больше? И так голова кружится и пульс зашкаливает.

– Они нас не видят, – наблюдая, как я кошусь на веселую компанию, жующую мои сосиски, прохрипел Мирон, наклонившись к уху.

Его дыхание растекалось по шее, собирая всех мурашек на затылке, и едва он прикоснулся губами, яркий взрыв в голове разогнал их по всему телу вслед за убегающими искрами.

Между нами уже не осталось и миллиметра, уже знакомый бугор в штанах упирался мне в живот, а горячая ладонь, пробравшись мне под юбку, оглаживала задницу.

– Сырая, надо отжарить, – сжав мою попу рукой, хрипло заключил Мирон.

Несмотря на то, что мне до звездочек в глазах нравилась его близость, в моей голове не укладывалось, как так можно?

– По какому праву ты меня трогаешь? – прошипела я ему прямо в ухо, вздрогнув от того, что он меня лизнул!

В самом прямом смысле прочертил языком по моей шее, будто пробует на вкус перед пиршеством разврата.

– Нечего было о мой шест тереться, прима стриптиза! – зашипел и Мирон, зло подталкивая меня к стволу вишни, – Ты так скакала на моем члене, что у меня едва пожар не случился… на сцене!

Я открыла было рот, чтобы заткнуть фонтан его фантазий, и вдруг в голове промелькнула картинка, где я с Мироном в моей машине, кажется, голая, потому что он целует мою грудь. И свой лифчик ведь я так и не нашла с того вечера! Гад, он что, меня совратил?

– С ума меня сводишь, безбашенная! – рыкнул Мирон, подкидывая мои упирающиеся в него руки на свои плечи и, одним рывком ухватив меня за бедра, поднял выше, заставив почувствовать его пожар в штанах.

– Лапы свои убери от меня! – затрепыхалась я, с ужасом осознав, что если он еще немного сдвинет ладонь, то найдет, в какой влажности потушить ему свою раскаленную кочергу. – И этого… артиста погорелого театра тоже!

Если бы существовали измерительные приборы уровня ярости в глазах койота, Мирон бы их уже сломал. И, вот ведь зараза, они у него удивительно красивые даже сейчас, когда он злится.

– У этого артиста три акта без антракта! Сама еще попросишь его автограф! – совсем охрип Мирон. – С удовольствием распишусь вот здесь! – Бесцеремонно пробравшись одной рукой под бомбер, гадский койот сжал мою грудь в ладони.

Просто верх распущенности и наглости! Я сама себя так не трогаю, а он делает это, словно я ему принадлежу! Моя ладонь прошлась по гладко выбритой щеке Мирона, и, пока он щурил на меня свои глазищи, я отпихнула его вместе со всей его труппой, срывая с себя его бомбер, словно именно он виноват, что я так теряюсь от его напора.

Звонкая пощечина не привлекла внимания парней у мангала, зато с другой стороны послышался голос Саньки, зовущей всех танцевать.

– Найди себе другую танцовщицу! Меня не привлекают постоянно гастролирующие артисты! – выпалила я и выскочила из кустов, перепугав Саньку.

Вернувшись в комнату, я первым делом схватила ноут, потому что у меня было стойкое ощущение, что я изменяю Кевину. Да, именно так, не страдаю от преследований хищника, а сама тащусь от его внимания. И в этом, наверное, виноват сам Кевин, с ним я ни разу не чувствовала себя настолько желанной, хотя у нас были и обнимашки. Только в трепетных объятьях Кевина не было и толики такой огненной страсти

До своего будущего я не дозвонилась, хотя они вряд ли уже доехали до Санта-Круз, где будет концерт, но, возможно, где-то по пути остановились покататься на досках.