Шрифт:
На кухне повисла тяжелая тишина.
— Нравится? — переспросила Белинда. — Что ему нравится?
— Наши страдания. Когда мы страдаем, когда нам больно, мы выделяем какую-то субстанцию, а Тэк слизывает ее, словно мороженое. А еще лучше, если мы умираем. Тогда он может не лизать, а заглатывать все целиком.
— Значит, мы — это обед, — уточнила Синтия. — Вы так это себе представляете, да? Для Сета мы — персонажи видеоигры, а для этого Тэка — обед.
— Даже больше. Что для нас еда? Источник энергии. «Тэк делает, — сказал мне Сет. — Делает и строит». Я не думаю, что пустыня, где Сет подцепил его, является домом Тэка. По-моему, это была его тюрьма. А теперь он пытается восстановить свой дом.
— Если исходить из того, что я уже повидал, у меня никогда не появится желания навестить его, — покачал головой Стив. — Должен сказать…
— Хватит, — оборвала его Кэмми. — Как нам его убить? Вы сказали, что способ есть.
Одри уставилась на нее.
— Вы не убьете Сета. Никто не убьет Сета. Выкиньте эту мысль из головы. Он беззащитный маленький мальчик…
Кэмми вскочила, ее пальцы впились в плечи Одри. Джонни не успел остановить миссис Рид.
— Расскажите это Джимми! — прокричала она в лицо Одри. — Он мертв, мой сын мертв, поэтому не надо говорить мне о том, какой беззащитный мальчик ваш племянник, что он никому не может причинить вреда! Не смейте! Эта тварь живет в нем, как ленточный червь в животе лошади! В нем! И если он не выйдет оттуда…
— Но он выйдет! — ответила Одри. Она уже взяла себя в руки, голос ее звучал куда спокойнее. — Он выйдет!
Кэмми ослабила хватку, но чувствовалось, что если она и поверила Одри, то не до конца.
— Как? Когда?
Ответить Одри не успела.
— Я слышу какое-то гудение, — воскликнула Ким. — Словно работает электрический мотор. — Голос ее задрожал. — Господи, они возвращаются.
Теперь гудение услышал и Джонни. Такое же, как и в прошлый раз, только громче. Более энергичное, более угрожающее. Он взглянул на лестницу, ведущую в подвал, и решил, что перебираться туда уже поздно, они не успеют, особенно с двумя маленькими спящими детьми.
— На пол, — скомандовал он. — Всем лечь на пол.
Джонни увидел, как Синтия взяла Стива за руку и указала на кладовую. Стив кивнул, и они пошли туда, чтобы прикрыть детей своими телами.
Гудение нарастало.
— Молитесь, — внезапно вырвалось у Белинды. — Все молитесь.
Но Джонни молиться побоялся.
Из дневника Одри Уайлер:7 февраля 1996 г.
Я подметила одну интересную особенность, которая, возможно, позволит в любое время определять, кто хозяин тела, которое они делят между собой. Оба без ума от этой фигурки Кассандры Стайлз, только любовь у них разная. Если ее ласкает Тэк, то ласки эти часто сексуальные. Он поглаживает пластмассовую грудь, покусывает пластмассовые ноги. Два дня назад я видела, как он сидел на ступеньках и лизал промежность ее синих шортов, а «игрунчик» у него стоял колом (не заметить это трудно, потому что ходит он исключительно в плавках). И разумеется, от моего внимания не ускользнуло, что он хочет, чтобы я одевалась а-ля Касси, и даже заставил меня выкрасить волосы в этот ужасный рыжий цвет.
С другой стороны, Сет… когда это Сет, просто прижимает фигурку Касси к груди, гладит по волосам, целует в щечку. Он представляет себе, что это его мама. Не могу сказать, откуда я это знаю, но знаю.
Должна поставить точку. Опять плачу.
Глава 12
Безнадега,
Главная улица / Время регуляторов
Как и в прошлый раз, космофургоны появляются неожиданно, только теперь они возникают не из пелены дождя, а из облака пыли, поблескивающей в лунном свете.
Первым катит розовый «Парус мечты». Кэнди за штурвалом, Касси рядом с ним. На крыше мерно вращается сердечко-антенна. Как вывеска на крыше публичного дома, сказал бы Джонни Маринвилл, если б увидел ее. Но он не видит, потому что лежит лицом вниз рядом со Стариной Доком на полу в кухне Карверов. Биллингсли накрыл голову руками и зажмурился, а выражение его лица не оставляет сомнений в том, что с минуты на минуту он ждет начала Армагеддона.
«Парус мечты» не сворачивает на пыльную Главную улицу с Гиацинтовой, так как последней просто нет. Ее место занято уходящей вдаль ровной, как стол, пустыней… а в небе над этой пустыней практически нет звезд. Словно Создатель, нарисовав звезды над кучкой домов, удалился на покой.
Из бортов «Паруса мечты» торчат короткие крылья, колеса наполовину утоплены в корпусе, космофургон плывет в трех футах над разбитой колесами телег улицей. Мерно гудит двигатель. Когда космофургон приближается к расположенному на углу салуну «Леди Дэй», в борту его открывается бойница, из которой выглядывает Лаура Демотт из «Регуляторов». Ее белоснежные ручки сжимают не «дерринджер», а ружье. Двустволку. Однако выстрелы этой двустволки гремят, как разрывы снарядов. А в следующее мгновение с фасадом салуна приключается беда. Дверцы взлетают в воздух, деревянная обшивка вспыхивает. На мгновение — правда, увидеть это некому — на месте салуна возникает полуразрушенный магазин «Е-зет стоп». Вскоре пылает все здание, и воображаемый салун, и вполне реальный магазин «Е-зет стоп».
За «Парусом мечты» следует «Стрела следопыта», замыкает колонну «Свобода». Тонированное ветровое стекло опущено вниз. Майор Пайк, хороший инопланетянин, ставший плохим, за штурвалом космофургона Баунти, но не в форме конфедератов и без широкополой шляпы (шляпа теперь на Кэнди, у регуляторов приняты такие обмены). Майор вновь одет в переливающийся комбинезон мотокопов, на голове его отлично виден гребень светлых волос. Рядом с майором диковатого вида траппер, сержант Матис, ставший первым помощником Джеба Мердока после избиения и ареста капитана Кэнделла.
Дом Колли Энтрегьяна заменил магазин дамской одежды «Две сестры», где можно найти самые модные модели. Сержант высовывается наружу, упирает двустволку в плечо и нажимает на спусковые крючки. Грохот, вой летящих снарядов.
— Прекратите это! — кричит Сюзи. — Пусть кто-нибудь это прекратит!
Верхняя половина магазина «Две сестры» разлетается фейерверком досок, гвоздей, осколков стекла, кусков штукатурки. Вновь не более чем на мгновение возникает дом Колли Энтрегьяна, даже велосипед Кэри Риптона и накрытое пленкой тело. Потом дом пропадает и остается только магазин «Две сестры» (именно в этом магазине в «Регуляторах» мы впервые видим Лауру Демотт, танцовщицу и певичку с золотым сердцем, покупающую отрез материи на платье). Полкрыши снесено, все окна разбиты.