— Кого же вы назначили в жертву? — спросил он.

— Я не уполномочен это обсуждать, — повторил гость, слегка отпрянув.

— Своевременный вопрос, Фьоре, — Реми удовлетворенно кивнул. — Господин владетель Эйк, я более не вижу причин вас задерживать. У вас слишком ограниченные полномочия…

— Господин герцог-регент готов обсуждать условия личной встречи.

— Я пошлю за вами, когда увижу в этом надобность, — изящно махнул рукой герцог Алларэ; чуть отставленный указательный палец недвусмысленно указывал в сторону двери.

Ян-Петер Эйк поднялся, откланялся и вышел. На оскорбительный жест он никак не отреагировал, и — что более удивительно, — не упомянул о своем младшем брате.

Готов был оставить его в заложниках? Забыл о нем? Об этом Саннио раздумывал лишь несколько мгновений. Как только гвардеец прикрыл за бруленцем дверь, все подскочили с мест и окружили Реми. Тот сидел, опустив голову; губы были сжаты так плотно, что побелели.

— Все вопросы — утром, господа! — поднялся герцог стремительно и неожиданно.

— До утра я запрещаю вам обсуждать услышанное. Если кто-либо заинтересуется, скажите, что Эйк приезжал обговаривать условия выкупа. Гильом, мальчишку возьмите под стражу, но ему объясните, что он не заложник. Первым с вопросами успел не кто-то из членов алларской коалиции, а доселе незнакомый Саннио человек. Юноша встретил его, поднимаясь в кабинет Реми. Необычно ранний подъем не огорчил: после вчерашнего и спать-то не хотелось, любопытство кололо почище шерстяного одеяла. Войдя в кабинет, он обнаружил там не герцога, а Фиора и гостя, который сразу уставился на него неприятно пристальным взглядом. Высокий господин, лет за сорок, моложавый, с почти незаметной в светлых волосах сединой и узким резко очерченным лицом. Охотничий костюм из серого шелка ладно облегал по-юношески стройную фигуру. В руках гость держал хлыст наездника.

— Отпрыск Арно Гоэллона? — вместо приветствия спросил он.

— Да, ваше высокопреосвященство, — кивнул Ларэ. Архиепископ Жерар, догадался Саннио, когда гость небрежно протянул для поцелуя правую руку с орденским кольцом. Его не так уж просто было заметить: сапфиров, украшавших другие кольца, было на руке архиепископа куда поболе.

— Во имя милости Сотворивших…

— И во славу их! — пробормотал юноша, касаясь губами раухтопаза в серебряной оправе; пальцы пахли лавандой. Вошел Реми, следом за ним — Сорен и Флэль. Архиепископ немедленно смерил бруленца еще более резким взглядом.

— Этот мальчик пусть выйдет.

— Дядюшка, вы опять за свое? Вам уставом вроде заповедано не делать отличия между малыми и великими?

— Я не проповеди читать приехал.

— Оставьте нас, Сорен, — вздохнул Реми. — Чего еще изволите?

— Вина, — Саннио с удивлением обнаружил, что на поставец кивают именно ему. Спорить с главой ордена желания не было, но подобные манеры его покоробили. — Я ехал всю ночь, чтобы успеть оказаться у тебя до визита к королю. Флэль Кертор удивленно приподнял брови, но без лишних вопросов уселся в кресло и закинул ногу на ногу. Окруженный шлейфом вербеновой воды, свежий, как первое яблоко в своей белой камизоле, керторец, кажется, искренне развлекался происходившим. Саннио не стал мелочиться и налил вина всем.

— Благодарю, дядюшка, — иронии в голосе Реми не звучало, но и с любезностью было туго.

— Почему я не вижу здесь северян? Барона Литто и графа Саура? Они менее достойны твоего внимания, чем несовершеннолетний бруленец младшего рода?

— Барон Литто прибудет через пару дней. Барон Кертор не счел возможным позволить ему ехать без должного сопровождения, — очень вежливо объяснил Флэль.

— Разумно, — короткий кивок. — А Саура?

— Граф Саура был отправлен в Скору и там пропал, — сообщил Алессандр.

— Руи что, сошел с ума? — архиепископ Жерар швырнул хлыст на стол.

— Ваше высокопреосвященство, не стоит подобным образом… — вскинулся Саннио.

— Отзываться…

— Мальчик, о своих племянниках я буду говорить, как пожелаю. Ты же помолчи. Реми, что ты ответишь Скорингу? Фиор виновато опустил глаза. Алессандр прищурился, с вызовом глядя на главу всемогущего ордена Блюдущих Чистоту. Его манеры были вызывающими, а фамильярность попросту изумляла. На «ты» в благородных домах редко обращались даже к прислуге, даже из уст короля подобное звучало бы оскорбительным, а гость не был королем.

— Я еще не решил, — кажется, Реми лгал. — Принимать подобные решения без напутствия духовного лица…

— Не паясничай.

— Я не приму это предложение. Трон должен занять Элграс, а место Скоринга — на виселице.

— Не слишком ли дорогая вира за смерть сестры? — прищурился гость. — Подумай, Реми. Сейчас регент тебя переиграл. Церковь не может отказаться от призыва к святому походу. Слишком многие знают, что творится на западе. Если откажешься ты и твоя коалиция, через девятину ваше слово будет стоить дешевле пыли. В твоих землях, на севере, в Эллоне тоже хватает тайных еретиков. С зимы мы выловили там полсотни лжеепископов. Случатся громкие провокации, и все это запятнает имя принца Элграса. Довольно уже слухов о том, что он — твой бастард. К тому же архиепископ Игнасий поддержит поход в любом случае.