Дар. Клан Нойрат был носителями редкого дара менталиста — почти каждый из этого многочисленного клана в той или иной мере могли прочитать поверхностные мысли, эмоции, повлиять на них, закружить, зачаровать… Поистине темный дар, однако уравновешивался людьми, которые его носили. Моя честь — есть моя жизнь — девиз давно сгинувших рыцарей из полумифической Соламнии был написан на гербе клана и въелся в кровь каждого из его членов. И Алик был тому ярким примером. Искренний до дерзости, честный до отвращения, резкий и порывистый, принимающий порой необдуманные решения — Алик многому учился у своего терпеливого командира, всю жизнь плетущего свои многоуровневые планы. А Эн.герр, глядя на своего юного помощника, вспоминал, что порой честность — лучшая политика.

В общем, Эн.герр еще ни разу за пять лет ни пожалел о том дне, когда его пригласил в клан Беседующий и навязал помощника, опираясь то ли на предсказания ветров, то ли на то, что в клане с Аликом не мог справиться никто. Кроме Эн.герра, который, естественно отказать Беседующему в такой просьбе не мог. Но настоял на клятвах. Отношения сначала были напряженные, но давший клятву слушаться командира Алик, и Эн.герр, в свою очередь поклявшийся учить и оберегать помощника, вскоре нашли общий язык. Неприкрытое юношеское восхищение тогда еще шестнадцатилетнего Алика базировалось, как казалось Эн.герру на амплуа опасного героя, шлейфом тянущегося за Эн.герром, а отчасти на банальной зависти — Эн.герр был старше, влиятельнее, занимал уже тогда высокий пост в Империи. И был в очень теплых отношениях с Беседующим, чем Алик похвастаться не мог.

Беседующий никак не выделял одного из многочисленных внуков, в то время как явно и открыто благоволил Эн.герру. И причину этой благосклонности Алик не знал.

— Алик, — еще раз повторил Эн.герр уже мягче. — Я буду настаивать на продолжении твоей службы. В любом случае.

— Спасибо, — Алик признательно посмотрел на командира. — Эн.герр, — вдруг решился Алик, поерзав на месте и пододвинувшись ближе к костру так, что играющие тени совсем покинули его лицо и оно снова стало молодым, — я могу спросить? — В голосе юноши слышалось острое любопытство.

— Давай, — внимательно посмотрел на него командир, — попробуй.

— Я все пытаюсь понять, — начал говорить Алик, подбирая с земли палку и начав задумчиво крутить ее в руках, — что именно могло тебя так разозлить в вашу последнюю встречу с Императрицей? Нет, я знаю, — торопливо продолжил он, видя, что командир напрягся, — что у вас напряженные отношения из-за взглядов на политику и магию и на то, что леди считает, что ты имеешь слишком сильное влияние на Императора. По крайней мере, так говорят во дворце, — поправился он.

— Но, — продолжил он, вряд ли вы за те полчаса, что ты был на аудиенции, успели поспорить о магии. Вы говорили только о невестах, — тут Алик едва заметно поморщился, — а я не представляю, как тема о женщинах может вывести тебя из душевного равновесия, — с улыбкой закончил Алик и задумчиво посмотрел на командира.

Эн.герр задумался. То, о чем спрашивал Алик, было одной из давних тайн Эн.герра, историей из тех давних времен, когда сам Эн.герр был юношей возраста Алика и только начинал службу при дворе Императора. Герр не боялся, что эта история уйдет в народ — Алик скорее проглотит язык, нежели проговорится о чем то, что ему рассказывал командир. И так же не боялся, что Алик и клан смогут использовать эту историю против него — что было, то быльем поросло, да и вообще — в этой жизни Эн.герр уже мало чего боялся. Просто вспоминать это было… неприятно. Эн.герр, последовав примеру Алика, поднял палку с земли и начал отламывать кусочки, бросая в костер. И, глядя на пламя, начал рассказ.

— Давным-давно, когда деревья были большими, а мой помощник еще даже не познакомился с бритвой, — звучным голосом начал говорить Эн.герр, вызвав веселое фырканье Алика, — твой командир был двадцатилетним юношей и твой дед представил его ко двору. Ну как представил — устроил на службу в Гвардию Императора. И начинал я не как ты с должности Помощника, начинал я с обычной работы гвардейца: патрулирования, поддержание порядка, стычек с повстанцами. Командир мой мне благоволил: то ли от того, что я неплох в бою, то ли от того, что я незаурядно умен, — с иронией в голосе продолжал Эн.герр, — и поэтому ставил меня в самые сложные задания.

Видимо, — хмыкнул Эн.герр, — надеялся что меня таки убьют и я не буду претендовать на его место. Но я и не претендовал на место командира Гвардейцев, — фыркнул генерал армии Империи и Советник Императора, — мои устремления, как ты понимаешь, были куда выше.

Алик кивнул. Он знал, что своим невероятно быстрым взлетом от имперского гвардейца до сегодняшнего положения Эн.герр был обязан целиком и полностью своим личным качествам. Командир действительно был незаурядно умен, но, кроме того, был гением планирования, очень наблюдательным и проницательным человеком, нигде и никогда не упускавшим свою выгоду. А еще Эн.герр был силен магически. Об этом предпочитали не говорить, как и вообще о магии, но знали об этом все. Личной силой, обаянием, привлекательной внешностью он притягивал людей, и те шли за ним. Алик смутно помнил свое детство в клане, когда еще там жил Эн.герр — даже будучи мальчишкой он легко добивался своего, был настойчив и целеустремлен.

— Но, — продолжил Эн.герр, — мой тогдашний командир об этом не знал. Он думал, что я сплю и вижу, чтобы занять его место. И так однажды я попал на границу. Историю о том, как мы с небольшим отрядом взяли в плен отряд повстанцев, я думаю, ты знаешь. И то, что после этого я был удостоен приема у Императора. Он тогда только-только занял свой пост, и на границах было беспокойно. Он возвысил меня и за пару лет на границах мы навели порядок.

Палка хрустнула в руках Эн.герра, и он кинул обломки в огонь с силой большей, чем требовалось. И Алик обратил внимание, что и огонь вспыхнул ярче, чем должен быть, поглотив всего две тонкие веточки. Алик вздрогнул — Эн.герра не зря опасались — в те годы на границе лилась кровь повстанцев. Планирующий боевые операции Эн.герр не знал пощады — за два года на границах Империи порядок был наведен. Но стоило это множества человеческих жизней.