И даже Гнарг Дурзол упал на колени, опираясь обеим руками не землю, он пытался сфокусировать свой взгляд, но не мог. Выпала из рук даже его оружие, чего никогда ранее не случалось. У чемпиона арены не получалось даже сделать вздох, будто молот обрушился на солнечное сплетение. А голоса в голове начинали кричать всё громче, разрушая все прошлые представления о мире. Они не просили, нет, они требовали, силой снимая когда-то добровольно надетые оковы.

— Гнарг Дурзол… — сквозь зубы произнёс чёрный орк, после чего из его глотки вырвался крик. — Никогда не нарушает данных клятв!

И сразу же рука сомкнулась на холодной рукояти гигантской секиры. Медленно, но уверенно начали подниматься и другие солдаты, которым не нужна была эта лживая свобода. Быть может, не у каждого из них были идеальные семьи, часто они ссорились с жёнами, детьми и родителями. Часто приходилось идти на уступки и компромиссы, прогибать спину перед Гильдей и высшей аристократией. Жалование уходило на обеспечение уюта дома, а жизни солдат — на исполнение данных добровольно клятв. Но лучше жить так, чем стать частью безумного хаотичного мира, где свобода каждого не знает никаких границ.

— Они наступают, — исподлобья офицер смотрел вперёд так, чтобы не было видно даже тени Свободного. — Мы их не остановим. Гнарг, проверь жив ли твой маг поддержки и отступайте в тыл.

— Нет, Гнарг Дурзол не побежит, — отрицательно ответил чёрный орк. — Сегодня мой бог увидит мою доблесть даже сквозь всю эту проклятую пелену. Вы офицер, ваша жизнь куда дороже жизни бывшего раба. Как и жизнь мага всегда выше жизни простого воина. Отступайте, а мы их задержим.

Ничего ответить командир Упорного не успел, как земля затряслась вновь. Свободный не собирался убивать непокорных своим двуручным мечом. Он послал свою волю вперёд, а за ней стремительно разрасталась трещина в земли, угрожая поглотить остатки разваливающего от землетрясения лагеря. Пусть Разрушитель Оков и отдал большую часть своих сил питомцам, но даже так ему было под силу разделить территорию между холмами бездонной пропастью.

И гигантские членистоногие твари выпрыгивали из нор и пещер под землёй, когда их дом оказался разделён на две части. Множество монстров вынырнуло из глубоких недр, устремляясь к защитникам безумной волной. Их животный разум на время стал глух к инстинктам, давая почувствовать вкус свободы даже земляному червю.

— Бейте им в глазах, в брюхо. Бьют эти твари только передней парой конечностей и кусают жвалами, — уверенно произнёс Гнарг, девять из десяти боёв которого заключались в победах над монстрами для развлечения толпы.

Сделали свои неуверенные выстрелы оставшиеся в живых стрелки, которых и десятка теперь не насчитывалось. Метнули последние дротики пехотинцы, после чего сомкнули щиты и приготовились к схватке против неисчислимого потока тварей.

— Эй, ты живой? — офицер к этому времени уже успел подбежать к единственному выжившему магу-поддержки, остальных убила воля Свободного: чем сильнее связь мага с Кихарисом, тем большую угрозу для него несёт ментальная рана. — Вот же дерьмо…

Тело последнего мага поддержки уже находилось не в позе лотоса, а лежало на спине в неуклюжей позе. И столько было крови вокруг… Просто огромное алое пятно, которое не успевала в себя впитать пустошь. И что удивительнее всего, командир нащупал у этого бойца пульс.

— Что за хрень… — рыкнул опешивший офицер, пытаясь поднять не такого уж и огромного человека, но тяжёлое тело не поддавалось, будто весило как лошадь. — А что за штука в руках… Храни нас Этий!

Последние слова командир воскликнул с самым искреннем удивлением. Ведь стоило коснуться аномально тяжёлого, вроде бы, цельнометаллического посоха, как маг с резким вздохом открыл свои янтарные глаза, искрящиеся жёлтыми молниями.

— Что за… Почему ты жив? И почему… ты же маг воздуха!

Вместо ответа Лансемалион резко поднялся на ноги, слегка опираясь на посох. Часть времени он прибывал вне своего физического тела, буквально вручную собирая самого себя с нуля. Как следствие с поднятием изо рта вырвалась кроваво-бурая жидкость, где часть внутренних органов смешалась с кровью. В частности, ненужные части лёгких, остались в самих уже новых лёгких. Аналогично с желудком. Остальное просто пришлось расщепить и растворить, на что и ушло так много времени.

— Ух, вот же срань, — наконец-то исчезло из лёгких жжение, что было подобно адскому пламени. — Как же приятно дышать. Такая мелочь, даже не особо нужная, но только стоит лишиться этой возможности…

— Мелочь? — спросил ничего не понимающий офицер.

— А, да, не берите в голову. Хуф, — Ланс всё ещё не мог надышаться.

— Свободный пришёл сюда, левый фланг разгромлен, нам нужно…

— Да, секундочку. Всё.

Бальмуар вытер лицо от собственной крови и грязи, поднял посох и отправился вперёд, уже даже не опираясь на своё оружие. Попутно и вся другая грязь исчезала с тела аристократа, а на пальцах материлизовались перстни уже начавшие загораться одним за другим.

— Сомкнуть ряды, отходим назад, медленно! — остатками солдат командовал уже сам Гнарг.

Монстры почему-то перестали наступать, застыв перед незримой для простых смертных границей.

— Уходите, на этом ваша битва закончена, — неожиданно произнёс голос за спинами бойцов.

И никто не посмел возразить ни слова, да и особого желания не было. Обычным смертным здесь уже ловить точно нечего. Пользуясь возможностью, остатки войска начали отходить, даже срываться на бег, и лишь глухой к чужим словам Гнарг, остался стоять, не в силах пошевелиться. Но на это Лансемалиону уже было плевать.