Эти новости усилили энтузиазм всех военных, и они ещё более энергично взялись за планирование и организацию партизанских действий.

Это совещание, собственно, стало для меня единственным не связанным с занятиями магией событием за последние недели. Дни слились в один поток, практически не отличаясь друг от друга. Я так сильно выматывался на тренировках, что вечером просто доползал до кровати и сразу проваливался в сон. Никаких сторонних мыслей в голове вообще не было.

Тренировки приносили результат. Фарольд был кладезем знаний и имел просто огромный опыт применения магии. Без его пояснений и постоянных занятий по отработке нюансов управления магической энергией я никогда не смог бы освоить и десятой части того, чему научился за какой-то месяц.

Я научился удерживать магическую энергию внутри тела в активном состоянии. Фактически, я мог теперь выпускать молнии мгновенно, контролирую при этом их силу и длительность. Я освоил управление стихией на расстоянии, формируя небольшие электрические сгустки на все большем удалении от тела. Научился вбирать обратно в себя уже выпущенную молнию или остатки ранее использованной, что позволяло экономить энергию.

Единственное, с чем не было значимых подвижек — это освоение второй стихии. В качестве таковой мы с Фарольдом выбрали воду, так как она подходила мне на физическом уровне и хорошо сочеталась с первой моей стихией. Я ежедневно делал упражнения на пробуждение второй стихии. Фарольд придумывал все новые и новые способы, заставляя меня опробовать все возможные пути выхода на осознание связи с водой. Но результата не было. Я люблю воду, мог часами смотреть на неё, слушать журчание ручья, шёпот течения реки, звук падающих капель дождя, но все это нисколько не помогало в занятиях магией. Я мог управлять потоками воздуха, закручивая и напитывая их электричеством, но с водой ничего такого не выходило. Мне нужен был прямой контакт с водой, чтобы пропустить через неё молнию.

Колдун никак не реагировал на мои неудачи, он изначально был настроен скептически. К тому же мы занимались лишь несколько недель, что, по его мнению, было лишь мгновением, и нужно было набраться терпения. Но я не был так спокоен. Я злился все больше и больше, начиная сомневаться в своих возможностях. В моем распоряжении не было долгих лет, демон не будет ждать. В итоге в один из дней, после очередной серии занятий со второй стихией, забравших уйму сил и не принесших результата, я взорвался и сказал Фарольду, что беру перерыв на один день. Мне необходимо было переключиться и перестать биться головой о стену в попытках пробить её.

Колдун был крайне недоволен моим решением, о чем высказался весьма недвусмысленно, но мне было все равно. Я ушёл спать и утром отправился бродить по городу.

Первым делом навестил Аэриуса. Дракон пришел в буйный восторг и потребовал прогулки. Я залез на дракона, и мы около часа летали, осматривая окрестности города.

Кронус явно активно готовился к войне. Повсюду велись подготовительные работы, устанавливали катапульты и стрелометы, лежали внавалку ядра и стрелы к ним. Стены укреплялись, оборудовались противоосадными приспособлениями. В ров вокруг крепости вбивались новые колья.

Полетав вокруг города и посмотрев на приготовления, мы отправились к казармам. Оставив дракона на тренировочной площади, я направился к главному зданию. Подходя к нему, увидел новенькую надпись на фасаде и начал хохотать. На фасаде большими золотыми буквами было написано: «Партизаны королевской гвардии». Я стоял и от смеха не мог дышать. Похоже, что новое слово гвардейцам очень понравилось.

Немного успокоившись и вытерев выступившие на глазах слезы, зашёл внутрь. Мне повезло. Из тренировочного зала доносился знакомый голос — Каллин распекал кого-то из подчинённых. Я заглянул в зал.

— Ну что ты опять делаешь? — рычал кузнец на какого-то молодого паренька, — кто так настораживает арбалет?! Ты же сам себя подстрелишь. Тащи тебя потом из леса. Вот бестолочь!

Увидев меня, Каллин расплылся в улыбке, быстро подскочил и радостно хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва сдержал ругательства. Рука у кузнеца была тяжёлая.

— Ловчий, это точно ты?! Мы уж думали, что колдун пустил тебя на опыты. — Кузнец довольно заржал над своей шуткой.

— В жабу тебя что ли превратить? — задумчиво почесал я подбородок, — я теперь это умею…

Каллин подавился смехом и опасливо отодвинулся.

— Да ладно! Правда, что ли?!

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Шучу, не переживай, — весело сказал я ему, — жабы у меня пока не получаются, а вот тараканов могу делать ого-го!

— Да ну тебя, — отмахнулся кузнец, — ты там со своим колдуном шутить нормально разучился.

— Ладно, шутки-шутками, — сказал ему я, — а я так рад тебя видеть! Рассказывай, что я пропустил, господин партизан королевской гвардии.

Каллин совсем не уловил юмора в моих словах и гордо подбоченился. Похоже, среди гвардейцев называться партизаном стало очень почетным. «Что тут вообще произошло?» — подумал я удивленно.

Каллин дал задания своим подопечным, и мы отправились в соседний зал поговорить. Рассказ кузнеца удивил и порадовал. Партизанская война, оказывается, все это время у них шла полным ходом и была очень эффективна. Гвардейцев разделили на небольшие отряды по 15 — 20 человек, объяснили основные принципы партизанских действий и дали почти полную свободу самостоятельно принимать решения по ситуации. В итоге мобильные отряды воинов очень быстро сработались и стали наносить врагу все более ощутимый урон. Эти отряды атаковали врага практически постоянно, разработав эффективные варианты действий и повторяя их снова и снова.