Доминик отмахнулся от моих опасений.

— Ты все еще самая горячая тридцатилетняя, из тех, кого я знаю.

Никому не разрешалось называть мой настоящий возраст.

Мои губы изогнулись.

— Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя намного лучше.

— Он прав, — усмехнулась Брона. — У тебя потрясающее тело, и у тебя все еще дерзкие сиськи.

Взгляд Доминика метнулся к моей груди, и это заставило меня рассмеяться.

— Он такой предсказуемый, — обратилась я к Броне.

Моя сестра посмотрела на него и толкнула локтем, привлекая его внимание.

— Я сижу прямо здесь, — нахмурилась она.

Доминик почесал шею.

— Это ты заговорила о ее сиськах, а не я.

Брона покачала головой, ухмыляясь.

— Как я посмела?

Я улыбнулась и встала, услышав снаружи сигнал клаксона.

— Это за мной, — сказала я, поднимая свою сумку и перекидывая ремень через плечо, прежде чем обратиться к сестре. — В четыре часа. Не забудь. Я не хочу ехать на автобусе.

Брона отсалютовала мне.

— Я приеду.

Я обняла ее и ткнула Доминика в бок, прежде чем покинуть их дом. Подойдя к машине, я улыбнулась, когда в поле зрения появился Эш. Я осторожно открыла пассажирскую дверь и скользнула на сиденье. Пристегнувшись, я обратила внимание на Эша и улыбнулась:

— Привет, неудачник.

Он притворился обиженным, и выражение его лица заставило меня громко рассмеяться.

— Как прошел твой перерыв? — спросил он, отъезжая от тротуара.

Я зевнула.

— Недостаточно долго, я могла бы проспать целый год.

— Я тоже, — согласился Эш, выглядя таким же уставшим, как и я. — Скорее всего в будущем я буду просто заходить в буфет больницы на обеде, находиться дома слишком заманчиво, потому что там моя кровать.

Я усмехнулась.

— Согласна, в следующий раз можем остаться на месте и поболтать в кафе.

— Звучит как план, подруга.

Мы разговорились, и не успела я опомниться, как мы прибыли в больницу и уже через полчаса вернулись в родильное отделение.

***

— Что ты делаешь?

Я посмотрела на Эша, когда он заговорил. Он положил локти на стол медсестринского поста, за которым я сидела, его светлые волосы падали на небесно-голубые глаза.

Я указала на стопку бумаг рядом с собой.

— Подписываю выписки, бланки приема и заполняю список поставок, которые нужно заполнить к концу дня. Уже почти четыре, я хочу сделать все до того, как пойду домой.

Эш ухватился за стойку, затем подтянулся, сел на нее и посмотрел на меня сверху вниз. Я покачала головой, глядя на него.

— Салли вытрет тобой пол, если увидит, что ты там сидишь, — прокомментировала я это. — Сегодня у нее смена, она пришла после обеда.

Эш ухмыльнулся.

— Да ладно, Салли любит меня.

Мои губы изогнулись.

— Это потому, что ты все время флиртуешь с ней.

— Я флиртую со всеми, — поправил он.

Я усмехнулась.

— Ты кокетливая шлюшка.

Эш не отрицал обвинений, вместо этого он принял их.

— Мужчина должен делать то, что должен делать мужчина.

Я добродушно покачала головой, снова уставившись на форму, которую заполняла, но мои мысли снова переключились на Райдера, и это заставило меня вздохнуть.

— Эй, — пробормотал Эш. — Ты в порядке?

Я взглянула на него и кивнула.

— Хм? О да, я в порядке.

Он невозмутимо произнес:

— На этот раз хочешь попробовать рассказать мне правду?

Его осведомленность обо мне заставила меня улыбнуться, когда я снова посмотрела на форму, которую заполняла.

— Ты не захочешь слушать от меня глупую драму, Эш, — заверила я его.

Я подняла глаза как раз в тот момент, когда он поднял бровь и ответил:

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать.

На секунду я задумалась об этом, а потом сказала:

— Я… Я поссорилась с Райдером прошлым вечером.

Он поморщился.

— Опять?

Эш единственный человек в мире, с которым я разговариваю о Райдере, потому что он не входит в мой семейный круг. Он не пойдет и не расскажет братьям или девочкам о моих тревогах, он хранит их между нами, и мне это очень нравится. Это своего рода терапия — иметь возможность излить душу кому-то и не беспокоиться, что он расскажет об этом Райдеру или одному из его братьев.