Ответом послужил плевок в лицо. Эва будто бы собрала всю ненависть к нему и выплюнула, не подумав о последствиях.

В комнате воцарилась мертвая тишина, только сбивчивое дыхание ударялось о голые стены.

Маркус провёл ладонью по лицу, стирая слюну понимая, что его терпение дало трещину. Подошло к концу. Испарилось.

Резкий рывок и девчонка уткнулась лицо в матрас.

— Нет! Нет! Остановись! Не делай этого! — брыкается, пытаясь ударить ногами.

Маркус по-прежнему сжимал ее руки за спиной, а ногами заблокировал ее непослушные ноги.

— Отпусти меня, отпусти!!! — пищит, когда он с треском сорвал с неё шорты, стянув к искалеченным коленям.

— Может мне начать отсюда? — обжигающий шлёпок по ягодицам.

Девушка скулит и из последних сил пытается выкрутиться из-под тяжелого тела.

Опускает ее руки и хватает за затылок, вжимая в матрас.

— Нет.. пожалуйста! Нет! — выворачивает голову, задыхаясь от собственных слез.

Громкий стук в дверь заставил напрячься.

— Я же блядь сказал, оставаться в коридоре! — Маркус рявкает на парня, который появляется в узкой дверной щели.

— Там синьор Мансано что-то вынюхивает в вашем кабинете.

— Сука! — ругается брюнет, ослабляя хватку. — Тебе придётся немного подождать, милая!

Слазит с девушки и, оттянув ширинку, направляется к двери.

Старого друга парень настигает у своего кабинета. Тот тихо закрывает дверь и оборачивается на приближающиеся шаги.

— Лука? — Маркус удивлённо смотрит на незваного гостя. — Какими судьбами?

— Проходил мимо. И тебе смотрю, не спится. — Одаривает парня ироничным взглядом.

Видок у него, мягко говоря, помятый. Растрепанные волосы; на рубашке отсутствует нескольких пуговиц; расцарапана шея.

Эва постаралась. Стойко отстаивала свою честь. Жаль силёнок не хватило.

— Подрезал крылышки одной заблудшей птичке.

Глава 17

Я закрылась в ванной, глупо надеясь, что хлипкий замок сможет удержать разъяренного зверя. Но мнимая надежда сильнее здравого смысла.

Меня спасло чудо. Там, сверху, кто-то сжалился надо мною и помог во второй раз избежать насилия. В моей шкатулке Пандоры, тлеет ещё одна надежда. Надежда, что Маркуса настолько отвлекут, что он попросту забудет обо мне.

Я задыхаюсь. Хочется расцарапать горло и грудную клетку. Паника настолько сильно охватила меня, что я не в силах контролировать своё тело. Кажется, я уже начала царапать себя.

Руки не слушаются, пальцы зарылись в волосы, больно оттягивая их.

В голове шум. Но когда за дверью слышатся постороннее шаги, шум рассеивается, а шаги подобно отбойному молотку, отдают глухим эхом в гробовой тишине.

Три ровных удара в дверь и я скулю от отчаянья. Он здесь. Он пришёл закончить начатое.

— Эва, детка, — слышится с той стороны. Насмешливо. С издевкой. — Неужели ты думаешь, меня остановит эта дверь? Открой, малышка, по-хорошему!

— Нет! — шелестят пересохшие губы. Я придвигаю искалеченные колени ближе, закрывая ладонями уши. — Нет.. — раскачиваюсь из сторону в сторону.

Кажется, я сошла с ума..

— Два раза предлагать не буду.

Удар.

Ещё один. Дверь издаёт жалобный треск.

Я продолжаю неистово вдавливать ладони в голову, заставляя себя поверить, что это дурной сон. Это происходит не со мной.

Ещё один удар и дверь отлетает к стене. Во мраке стоит сам дьявол — Маркус Бруно. Как всегда безупречно красив.

Он не спешит сокращать расстояние. Смотрит. Не шевелится. Во взгляде читается превосходство, надменность и.. злорадство.

НЕНАВИЖУ!

Всем сердцем хочу, чтобы он сгорел заживо. Никакой пули в лоб — это милосердие. Я хочу, чтобы он кричал от невыносимой боли, чтобы только это запомнил и чувствовал в последние минуты жизни.

Несколько шагов и он возвышается надо мной. Хватает за футболку и резко дергает наверх. Носочками еле цепляю пол. Теряюсь в пространстве.

Он близко. Его дыхание опаляет мои губы. Смотрит пожирающим взглядом на них, облизывая свои. Его дыхание равномерно в отличие от моего.

— Я ненавижу тебя! — смотрю прямо в чёрные глаза. В бездну, которой нет конца.

— Ты думаешь, меня это заботит? — криво усмехается. Опускает меня на пол, перемещает руку на горло, ощутимо сжимая. — А вот хорошенько отмыть тебя, не помешало бы.

Толкает меня назад, пока я не упираюсь пятками в невысокий бортик.

Маркус заставляет перешагнуть препятствие и следом переступает сам.