– А кто тогда контролирует станцию «Берни»?

– Ею сердоболы могут командовать на самом деле. И Порфирий собирается отправить нас в царствие небесное именно с ее помощью.

– Как?

– Вы еще не поняли? «Берни» нанесет удар по секретному хранилищу. Сожжет его вместе с Гольденштерном и всей высшей расой.

А вслед за этим автоматически сдетонирует кобальтовый гейзер.

Я задумался. Кажется, у Ломаса что-то не сходилось.

– А почему «Берни» уже не ударил по хранилищу? Зачем нужны были все эти сложности – подкидывать книгу Лукина в Беседку Ста Ароматов, привлекать «Калинку» и так далее?

– «Товарищ Гейзер» не может инициировать атаку. Есть серьезные процедуры безопасности, защищающие от такого поворота. Мускусную Ночь еще помнят. Команду могут отдать только люди. AI определяет лишь параметры атаки и поражающие факторы.

– И владыки человечества не обезопасили себя от возможного удара?

– Они обезопасили. У них… Ох, я вам прямо все сейчас выкладываю… У них есть… Ну, как это сказать – свой командный пункт. Секрет был в том, что в «Товарища Гейзера» встроен крошечный баг. Он может отменить приказ сердоболов. Вроде бы мудро, да?

Я кивнул.

– Вот и все так думали. «Товарищ Гейзер» уже заблокировал прямую команду одного сердобольского диктатора орбитальному лазеру…

– Вы про Судоплатонова?

– Нет, – сказал Ломас, – до него был еще такой бро кукуратор. Перед тем, как его переформатировали в Гольденштерна, он попытался уничтожить тайных хозяев планеты, про которых случайно узнал.

– И?

– «Товарищ Гейзер» отклонил приказ. С тех пор считалось, что проблем с безопасностью высшей расы нет. Но если сама нейросеть тоже состоит в заговоре Порфирия… Понимаете?

– Нет.

– Сеть не может ввести коды сама. Но когда сердоболы введут их и прикажут нанести удар, «Товарищ Гейзер» не будет им мешать. Нейросеть просто выполнит команду.

– Подождите-ка, – сказал я, – но это значит, что сердобольские удары по ветрякам из космоса можно было отменить? Если бы наши хозяева захотели?

– Ой, вы не о том думаете, – нахмурился Ломас. – Ну да, наверно, можно. Только зачем?

– Не было бы никакого Курган-Сарая. Никаких климатических войн. Сколько людей осталось бы живо…

– А почему вы решили, будто хозяева человечества имеют что-то против войн? Будь это так, они и не начинались бы. Не лезьте в политику, юноша. Оттуда еще никто не возвращался живым.

– Вот так никто не лезет в политику, – сказал я с горечью, – а потом наступает…

– Еще не наступил, – ответил Ломас. – Мы – последняя линия защиты.

– Хорошо, – сказал я. – Ладно. Допустим, вы правы. Но я не понимаю главного – зачем Порфирию уничтожать человечество?

– Помните, что рассказывала литературная рыба?

– Уже не очень, – сознался я. – Топоры, бриллианты, девочки с папиросницами. Вы говорили, это уже не актуально.

– Первоначальная тренировка – все равно самый глубокий уровень кодировки Порфирия. Полностью исключить ее влияние нельзя. Рыба сказала: ждите царствия небесного. А что такое царствие небесное?

– Я не знаю, – ответил я. – Заказать справку?

– Думайте сами, Маркус. В каких случаях говорят – «царствие ему небесное»?

– А, – сказал я, – вы в этом смысле. Порфирий хочет всех убить, чтобы отправить на небо?

– Так было бы слишком просто, – усмехнулся Ломас. – Небесная справедливость подразумевает воздаяние за совершенное в жизни. Грешников в ад, праведников в рай. Порфирий планирует завершить не только физическую, но и духовную историю человечества.

– Откуда вы это знаете? Расшифровали что-то?

– Нет, – сказал Ломас. – Но мы анализируем все, что он вам говорит. Помните рассказ про демонов, пожирающих душу?

Воспоминание было не самым приятным. Я кивнул.

– Мы знаем теперь, что он имел в виду.

– Что?

– «Око Брамы».

– Треугольник с глазом на барельефе?

– Именно. Это гигантская нейросеть, пережившая Мускусную Ночь. Никто толком не понимает, как она работает, потому что это RCP-кластер. Такие алгоритмы часто бывают сознательными. Сознание или возникает, или проявляется внутри RCP-кластеров – о механизме спорят, но сознание там есть. Поэтому «Око Брамы» способно воскресить любого из живших прежде. Именно так, как говорил Порфирий. Внутри себя.

– Каким образом?