— Из-за тебя я ненавижу брюнеток! — подхватывает прядь темных волос и накручивает ее на палец. — Никого не хочу, так как хотел тебя. Они все: или пустые, или покорные, или меркантильные. Они все не ты…

Я разлетаюсь на части он его слов. Вот так просто он взял меня в оборот. Потому что я знаю: Миран не станет бросать слов на ветер. Если ему что-то хочется он берет это невзирая ни на что. А сейчас он говорит. Говорит мне о своих чувствах.

И это завораживает. Это как яркая вспышка, за которой я следую в непроглядной тьме.

— Станцуй для меня. — Легонько отталкивает от себя, и я отступаю назад. — Я хочу приват. Догола!

Расстёгивая манжеты, мужчина подходит к дивану. Садится, раскидывая руки по сторонам.

— Мне нужна музыка.

Окунаюсь в воспоминания прошедших лет, где я случайно забрела в его кабинет и «осталась там навечно».

Миран достаёт телефон и через пару минут, комнату заполняет голос Джо Кокера.

Как символично.

Мир не сводит с меня глаз. Изучает каждый миллиметр моего тела. А что будет, когда я разденусь?

Это предвкушение дико возбуждает. Я как можно дольше тяну время, чтобы довести себя до предела. И его…

По глазам вижу — осталось не долго.

Плавно раскачиваю бёдрами. Ласкаю себя руками.

Пуговица за пуговицей расстёгиваю свободную блузку. Откидывают ее в сторону. Соски начинает жечь, а тело покрывается мурашками.

Стягиваю с себя узкие джинсы. Остаюсь в нижнем белье.

Я уже вся мокрая. Везде. Мне катастрофически необходимы его руки на талии. Его губы на шее.

Поворачиваюсь спиной и вывожу бёдрами «восьмёрку». Медленно. Тягуче. Так, как бы терлась о его член, доводя до искупления.

Расстёгиваю лифчик и избавляюсь от лишнего предмета. Остаюсь только в трусиках, но ниточки, из которых они сделаны, не смогут должным образом прикрыть интимные места.

Здесь у Мира срывает крышу. Он поднимается с дивана и подходит вплотную ко мне.

Обхватывает руками грудь, больно сжимая соски. Впечатывая мое голое тело в себя.

Толкает вперёд, пока я не упираюсь бёдрами в срез стола. Одним движением сметает с деревянной поверхности все ненужное и давит на спину, заставляя лечь грудью на холодную столешницу.

Проходится ладонями вдоль спины и награждает звонким шлепком по ягодице.

Сдерживаю крик. Кусаю губы. Упираюсь лбом в стол. Тяжело дышу.

Звон пряжки. Жужжание молнии. Шелест падающей одежды.

Треск рвущейся ткани трусиков.

Мужчина бьет по щиколоткам, расталкивая мои ноги в разные стороны, и я чувствую, как горячая головка упирается мне между ягодиц.

— Нет! — вскрикиваю и хватаюсь за его бедра, оставляя на коже тонкие красные полосы.

Мир заводит мои руки за спину и крепко сжимает их одной своей.

Другой рукой раскрывает складочки и вводит один палец. Собрав смазку, растирает ее по промежности и между ягодиц.

— Мир, пожалуйста, не нужно.

Скулю, осознавая весь ужас происходящего.

— Страшно?

— Да!

— Вот и бойся!

Перестаёт толкаться в тугое колечко и одним толчком входит туда, где так влажно и горячо.

Дергает на себя, проникая ещё глубже. Кусает нежную кожу шеи. Оставляет там болезненный засос.

Рычит и начинает ускорять темп, выбивая из легких короткие выдохи. Выдохи превращаются в стоны. Стоны в крики.

Я кончаю спустя несколько минут этой безумной тряски. Силы покидают меня, а Миру этого мало.

Он разворачивает меня к себе лицом и снова входит. Слизывает стоны с моих губ и дальше продолжает трахать. Дико. Больно. До звёздочек в глазах.

— Я убью тебя! — рычит мне в губы между поцелуями.

— Ты хотел сказать люблю?

Ещё один толчок и он замирает, изливаясь в меня. Кончая, забыв о контрацепции.

— Хотел сказать… — упирается мокрым лбом в мой лоб, обдавая лицо горячим дыханием.

Утро наступило поздно. Для нас, после двух дня.

Всю ночь мы не могли насытиться друг другом, а сейчас не могли подняться с кровати. Тело — ныло. Душа — искрилась счастьем.

Мир гладил пальцами мое бедро миллиметр, за миллиметром освобождая его от простыни.

Его член уже давно был готов и упирался мне в поясницу. Но я была не готова. Мне нужна передышка.

Завожу руку назад и прохожусь ноготками по налитому члену. Чувствую его каждую венку. Чувствую, как он дергается от моих прикосновений.