— Но… — Стас все еще хочешь казаться видимым.

— Нет никаких «НО»! — награждает тяжёлым взглядом. — Ее смена окончена.

Он другой… Во взгляде, мимике, движениях..

Предо мной, вроде бы все тот же цивилизационный зверь, но с каким-то налетом усталости. Нет вспыльчивости, едких фраз.

Сейчас, будто слетела маска и в полной мере ощущается его глубина. Или я просто обезумела и, чтобы оправдать его, себя… выстроила фальшивые иллюзии.

Здесь же просто животная страсть, разве в ней бывает глубина?

Захожу в гримерку и наспех стираю тональный крем с предплечья. Снимаю линзы аккуратно окуная их в раствор.

На секунду ловлю себя на мысли, что я будто вернулась в подростковый возраст и спешу на тайное свидание к тому, от которого бабочки в животе кружат немыслимым вихрем.

Что он делает со мной?

Как мне найти баланс и удержаться на плаву, когда соблазн утягивает меня на дно?

Разглаживаю по фигуре платье песочного цвета и по пути к выходу стягиваю с вешалки кожаную куртку.

— Ты голодна? — не сводя глаз с лобового стекла Миран задаёт простой вопрос, когда я приземляюсь на пассажирское сидение его авто.

Ужин? Я не ослышалась?

Машина заворачивает за парковку дорогого ресторана. Мир глушит мотор и медленно поворачивается в мою сторону. В его глазах тот же незнакомый, тусклый свет и ситуация в общем, немного напрягает.

— Я завтра разберусь с твоим ребёнком. — Летит в меня, а его рука приземляется на мое бедро, собирая ткань в гармошку.

— Я решила эту проблему. — Перехватываю мужскую руку обхватывая кисть. — Это же все было красивым представлением?

Игнорируя вопрос перетягивает меня на водительское сидение. Отодвигает кресло назад, чтобы я не упиралась спиной в руль.

Предусмотрительно. С чего такая забота?

— Умная девочка. — Задирает платье до самой талии. Отодвигает в сторону нижнее белье.

Охаю впиваясь ногтями в крепкую шею, когда он проталкивается в меня пальцами, лишая каких-либо слов.

Мужчина впитывает мои эмоции, прерывистое дыхание и дрожь в теле. Не отрывая взгляда доводит до исступления и только, после, берет свою желанную разрядку.

Впервые находясь сверху, я не контролирую процесс. Отдаюсь порочному наслаждению на парковке напротив дорогого заведения. И плевать, что нас могут увидеть, потому что я знаю, что не могут. Миран не умеет делится своими игрушками.

Тонированные стекла защищают нас от посторонних глаз, когда я окончательно рассыпаюсь на части больно впиваясь в мужские губы, взамен получая грубые ласки.

Приведя себя в порядок, мы выходим из машины. Мир берет меня за руку переплетая наши пальцы и мы идём к главному входу, где перед нами, любезно открывается дверь.

Под пристальные взгляды посетителей минуем главный зал. Заходим на кухню — в святую святых.

Здесь царит своя атмосфера: сумасшедшее разнообразие ароматов заставляют желудок проснуться и напомнить себе, что одним сексом сыт не будешь.

Вокруг кипит работа, небрежная суета, свои законы.

— Асан! — Мир выкрикивает незнакомое имя и уводит меня вглубь кухни. — Мне нужна еда на вынос.

Ругань на непонятном языке заставляет «механизм» остановится и из-за стойки появляется высокий мужчина, а взгляды поваров изучающе устремляются в нашу сторону.

— Удели пару минут старому другу, — Миран наконец-то разжимает пальцы, освобождая мою руку и подходит к, судя по всему, шеф-повару. По-хозяйски рыщет вдоль тарелок и подхватывает одну с салатом. — Здесь не помешают итальянские травы. — Заключает, после того как попробовал, тыча тарелкой в незнакомца.

— Вкусно..

Мы сидели на капоте его машины. Впереди расстилался великолепный вид ночного города. Многочисленные огоньки весело подмигивали, навевая какую-то необыкновенную атмосферу.

Все это странно.

Я не могу игнорировать тревожный звоночек, который без умолку трещит. Все это странно.

И как бы спокойно сейчас не было — все было нет так.

Сидя здесь, я себя во второй раз почувствовала подростком…

— Асан знает своё дело. — Мир отодвигает пустой контейнер и поворачивает голову в мою сторону.

— Откуда ты его знаешь? — блуждаю взглядом по красивому лицу.

У мужчины на краюшке губ осталась капля соуса, неосознанно тянусь рукой, чтобы стереть ее пальцем и, только тогда, когда Мир перехватывает мое запястье, понимаю всю нелепость своего необъяснимого порыва.