— Согласна? Нас явно дурят, но и выбора нет… Или есть идея?

Дроу глубоко вздохнула и ответила на своем родном:

— Идея есть. Ограбить местного старосту и прирезать свидетелей, — посмотрев куда-то вдаль, казала она, — но мне сейчас не хочется новых трупов. Может заработать можно и честно? Стоит хоть попробовать.

Повернулся к Раму:

— Честно скажи. Этим топором можно колоть? Или это шутка? Вид у него не самый лучший. Может есть, что получше. Не хочу даром тратить твое время.

— Топор хороший. Ручка да. Старая. Много лет здесь деревенские мне помогают, вот и износилась немного. Но колоть можно. А ты мне покажи, что сможешь, а то оставлю тебя, а ты ноги себе отрубишь.

Подошел к пенькам. Выбрал самый широкий и низкий откатил его от кучи и установил. Убедился, что не качается, и пошел брать следующий. Поставил сверху. Взял топор. Тяжелый, но в принципе махать им смогу. Пару раз махнул без удара, примеряясь к весу и длине, потом уже начал колоть серьезно. Рам, не увидев ничего нового или ошибочного, ушел в дом. Пошла работа. В какой-то миг махание топором превратилось в медитацию. Каждая новая чурка — это старые правила, навыки, условия, что требовалось разбить. Они больше не нужны. Я теперь должен быть иной по сути, а не по мыслям. Каждый новый удар — это маленький кирпич моих планов. Не идей, как раньше, а полноценный фундамент для новой жизни. В этой медитации была и Танисса, что таскала и укладывала поленья в поленницу. И даже мимолетного взгляда на нее хватило, чтоб понять, что она тоже глубоко в своей голове. Не знаю сколько прошло часов, но в какое-то мгновение нас окликнула женщина:

— Хватит. Передохните. А то вон как разогнались. А ещё говорите, голодные. Вы уж простите, но в дом звать не стану. Вас все равно прежде отмыть надобно. Но вот там, во дворе, скамейка и стол стоят. Я там еды поставила. И пить. Как вы с мужем договорились. За треть первый раз кормлю.

Я посмотрел под навес. Да… Медитация — это хорошо, и половина поленницы это неплохо, но вот сейчас я уже чувствую, что руки стали деревянными. Разминая пальцы, и всячески крутя руками, подошел к столу. Нас ждал закрытый глиняный горшок, куда, как по мне, еды на пятерых влезет. А еще деревянный поднос с несколькими лепешками, кувшин с питьем, пара деревянных мисок, ложки и большая поварешка. Принюхавшись к кувшину, спросил:

— Это что? Квас?

Дроу тоже понюхала и ответила на своем родном:

— Квас. Среди крестьян популярный напиток. Голову не кружит. Жажду утоляет. Вкус имеет.

Женщина же ответила:

— Квас. Я его сама делаю. Самый вкусный в деревне.

Я обратился к хозяйке:

— Как к вам правильно обращаться, хозяйка?

— Марта я.

— Марта, принеси, пожалуйста, мне чистой воды. Не пью я квас. Мое тело невзлюбило сей напиток, и плохо мне с него.

Марта всплеснула руками:

— Как же так… Как же ты живешь-то? Неужто одной водой жажду утоляешь?

Я улыбнулся:

— Дома много трав разных. Вот из них и делаю себе настойки. А сейчас потерял. Так есть вода?

Марта покачала головой, смотря на меня как на несчастного калеку. Всплеснула снова руками:

— Вы еду накладывайте. Воды сейчас принесу. Руки можете вон в кадки на углу дома ополоснуть. Я тряпку рядом повесила.

И скрылась в доме. Мы помыли руки и лицо заодно. Я оценил первые мозоли на руках, а Танисса отпустила шутку о моей нежной коже. После сели есть кашу с мясом. Простая человеческая еда была подобна пище богов. Горшочек хоть был больше, чем на две порции, закончился быстро. Выпив сверху несколько кружек воды, я почувствовал, как по телу распространилась сытая усталость. Но тут же был отдан строгий приказ каждой клетки тела: действовать! Рано расслабляться.

Танисса встала и сделала пару шагов в сторону от стола. Стала выполнять простенький комплекс упражнений. Я поступил также. Но не повторял, а стал вспоминать школьный курс. Когда-то давно нас учил старенький, но безумно умный мужичок. Он не только нас туда-сюда бегать заставлял, но и успевал тщательно объяснять и вбивать в голову важные упражнения. Для разминания, для роста мышц, или их укрепления. При каких нагрузках, что будет важнее. Как поступить, если болят так или иначе части тела. Эти знания были сейчас важнее всего. Уже через десять минут удалось снова подготовить себя к нагрузке. Робота себя не сделает сама, но может прочистить мозги от всякой чуши.

Снова топор. Чурки. И монотонной труд. В голове зрел план. Начать стоит со своей физической формы. А значит сейчас труд. Вечером небольшой отдых. Утром комплекс упражнений на все мышцы. Н, и стоит попытаться подраться с дроу. Спарринг для проверки сил. Я видел огромное множество приемов, пусть не все смогу исполнить, но многие смогут мне помочь. Так, за моими размышлениями солнце готовилось к закату, а я смотрел на сложенные дрова. До верха дроу дотянуться не могла, потому уже была начата новая поленница. В сумме получалась целая. Значит ужин, сон и завтрак наши.

Мысль опережает действие.

Танисса решила молчать у ворот. Скиталец-человек явно имел больше шансов на успешные переговоры. И вот они вошли. Смотря по сторонам, дроу видела до боли знакомые картины. Ещё одна деревушка на её пути. Можно бесконечно перечислять различия между ними, но суть одна. Они копии одна другой и наоборот. Вот и дом кузнеца. Легко можно было уловить черты маленького дома, что был раньше, и пристроек, сделанных позже. Сам кузнец был такой же, как и виденные ранее. Здоровый и крепкий человек. Скиталец снова начал переговоры, и снова эта бесхитростная, прямолинейная подача. И снова все прошло. Танисса улыбнулась про себя. Помнится, ей приходилось плести сложные словестные кружева для общения с людьми. Скиталец к ней обратился и, давая ответ, дроу на миг вспомнила убитых в прошлом. Пусть они, и не в состоянии зацепить совесть, но убивать желания не было. Сначала хотелось вернуть себя. Стать снова воином. А потом уже строить путь на крови. Дала согласие на труд. Танисса взяла от Скитальца кинжал и вместе со своими железками сложила в стороне. Человек начал колоть. Не так ловко, как это могли бы делать местные, но вполне уверенно. На себя дроу взяла перетаскивание поленьев и складывания.