— Я вижу, но глазам своим не верю.

Оба полицейских относились к Дику Эллисону как к запутавшемуся жителю маленького городка, помешавшемуся на торговле. С этим было все в порядке. А тот стоял позади них, наблюдая, как мусора глазеют на хаос. Улыбка сползла с лица Эллисона и оно стало очень холодным.

Среди всех крошечных правдоподобных кукольных конечностей Родес заметил человеческую руку. Когда он повернулся к Дику с лицом белее мела, то выглядел значительно моложе.

— Где Маккосланд? — спросил он высоким голосом, оборвавшимся на последнем слоге.

— Ну, знаете ли, это тоже может быть частью вашего задания, — начал Дик. Видите ли…

Насколько было возможно, Дик попридержал их в городе. Без четверти восемь, в сгущающихся сумерках представители полиции штата Мэн отбыли. К тому же Дик знал, что, оставшись еще ненадолго, те начнут проявлять беспокойство, почему не прибывают дополнительные подразделения, вызванные ими.

Оба полицейских переговорили по радио с Базой Дерри, потом отложили микрофоны и переглянулись, удивленные и расстроенные. Ответы с другого конца провода были верными, но голос казался немного странным. Однако в тот момент ни один из них не обратил внимания на такой пустяк. Им было о чем поразмыслить. Например, о силе взрыва. Или о том, что они знали имя жертвы. Или же как оформить основу будущего крупного дела, чтобы загодя избежать процедурных рогаток, которые могут быть кем-то в последствие поставлены на пути следствия.

Кроме всего прочего, началось сказываться их пребывание в Хэвене.

Они чувствовали себя подобно человеку, накладывающему виниловую пломбу на большой деревянный пол в комнате без вентиляции. Оба полицейских еще не телепатировали — до этого было далеко, да и они должны были исчезнуть задолго до момента, когда это станет возможным — но тем не менее чувствовали себя как-то странно. Что-то затормаживало их, и они как будто должны были прорваться сквозь нечто, но воспринимали это как обычное повседневное дело.

Дик Эллисон прочел их мысли, сидя через дорогу в закусочной "Хэвен Ланч". Да, мусора слишком заняты и немного взвинчены и не заметили, что голос

(Тэга Эллендера)

с которым они связались, сегодня вечером звучал несколько необычно. Причина была проста. Полицейские на самом деле переговаривались с Баком Питером; радиоволны уходили и возвращались не из Дерри, а из гаража Элта Баркера, где, сгорбившись, над микрофоном трудился Бак Питер, а за его спиной стоял Энди Баркер. Бак передавал инструкции и информацию Энди по радио (которое тот собрал в свободное время; в результате получилось нечто такое, что могло помочь войти в контакт с представителями разумной жизни на Уране, если бы только там нашлась парочка приятелей для отправки ответа). Несколько горожан концентрировали мысленные усилия на Бенте Родосе и Джинглсе Габбонсе. Они отсылали Баку всю информацию об Эллендере, с кем те предполагали переговорить, считывая ее из голов полицейских. Бак Питер умел талантливо подражать голосам людей (он пользовался большим успехом, разговаривая голосом Президента и таких всеобщих любимчиков как Джимми Кэгни и Джон Уэйн, ежегодно выступающих на Гранд Стейдж Спетэкьюлар). Он, конечно же, не был Ричем Литтлом, и никогда бы им не стал, но если уж и "делал кого-либо", то вполне грамотно и узнаваемо. Всегда.

Гораздо важнее было то, что «слухачи» передавали Баку, как тот должен ответить на каждую реплику с другого конца провода, поскольку каждый разговаривающий прикидывает в уме ответ, который он ожидает получить на свой вопрос или утверждение. И если Бент и Джинглс купились на этого самозванца — а в целом именно так и обстояли дела — то в большей степени не благодаря таланту Бака, а по причине вполне ожидаемых ответов «Тэга». Более того, Энди удавалось сделать с помощью наложения статических помех голос Бака немного неясным помех этих было достаточно, чтобы голос «Тэга» звучал так всякий раз, когда чертовщина типа "Боже, это совсем не похоже на Тэга, по-моему, он простыл" возникала в голове одного из полицейских.

В четверть восьмого, когда Бич принес Дику чашечку кофе, тот спросил:

— Ты все установил?

— Все.

— И ты уверен, что механизм сработает?

— Он прекрасно работал… не хочешь ли посмотреть? — Бич только что хвостом не вилял.

— Нет. На это нет времени. Что с оленем? Достали?

— Да. Билл Элдерли выследил его, а Дейв Рутледж подстрелил.

— Неплохо. Пора двигать.

— О'кей, Дик. — Бич снял передник и повесил на гвоздик за дверью. Затем повернул стрелку на табличке над входом с «открыто» на «закрыто». Обычно та спокойно висела на двери, но поскольку сегодня стекло было разбито, она раскачивалась и билась под напором ветра.

Бич помедлил и оглянулся на Дика с трудноскрываемым гневом.

— Она не предполагала делать ничего подобного, — проговорил он наконец.

Дик пожал плечами. Неважно: все уже сделано. — Она уже сделала это. И это важно. У ребят с картинкой все идет хорошо. А что касается Рут… никого подобного ей в городе нет.

— Но есть еще тот парень-чужак в местечке старого Гаррика.

— Он все время пьет. И он хочет копать. Скоро мусора уедут, и нужно чтобы все произошло как можно дальше от нас. — О'кей, Дик. Будь осторожен.

Дик улыбнулся.

— Нам всем нужно быть сейчас осторожными. Это как пить дать.

Он наблюдал, как Бич залез в грузовик и выехал задом на место перед фасадом "Хэвен Ланч", который последние 12 лет был домом старого Чеви. В то время как машина медленно двинулась по улице, осторожно огибая кучи битого стекла, Дик заметил тень под брезентом в кузове и рядом что-то еще, завернутое в лист прочного пластика. Самый крупный олень, какого Билл Элдерли смог найти за столь короткое время. Охота на оленей в июле грубейшим образом нарушала закон штата Мэн.