– Не хочу.

Тихий стук и следом в палате открывается дверь. Встречаюсь взглядом со следователем. От злости напрягаются мышцы на лице, а руки невольно сжимаются в кулаки. Приподнявшись на кровати, Наташа запахивает халат и я ловлю боковым зрением внезапный румянец на её щеках. Смутные сомнения заползают в черепушку, но я до последнего не хочу сомневаться в верности и преданности Наташи. Она же здесь, со мной, любит меня. Тогда почему краснеет как девчонка? Есть что-то, чего не знаю я?

– Здравствуй, Наташа, – приветствует Ардашев, смотря на мою жену с нескрываемым теплом.

– Добрый день, – отвечаю вместо Наташи и, поднявшись с кровати, двигаюсь прямо на следователя, – идём выйдем.

– Рад, – летит в спину и я оборачиваюсь. Наташка испуганно хлопает ресницами, головой качает и я ловлю её тихий голос: “Не надо”.

Подмигиваю жене.

Покидаем палату по очереди: сначала выходит "мусор", я иду за ним. Оказавшись в длинном коридоре, выбираю незаметный тёмный угол. Если мне что-то не понравится, то плевать я хотел на его погоны. МОЮ женщину трогать не позволю никому.

– Следователь, а ты чего к моей жене ходишь? Нравится? – в упор смотрю на Ардашева, примечая наглую ухмылку, имеющую меня ввиду.

– Нравится, – отвечает прямо.

Тормоза не срабатывают. Меня накрывает злостью и ярым желанием скрутить в дугу этого придурка, а потому, схватив Игоря за грудки, чеканю слова:

– Ещё раз увижу рядом с Наташей – закопаю в ближайшей лесополосе.

Рад возвращается спустя целую вечность по ощущениям. За это время я вся извелась, передумав всё, что только можно. Приревновал к Игорю? Глупо, но, похоже, да. Хотя я и повода не давала Игорю сомневаться в моём отношении к нему. Он просто друг. Не больше и не меньше.

– Милый, – вскочив с кровати, иду к мужу навстречу. Пытаюсь обнять его, но он холодно смиряет взглядом, отступая в сторону. – Рад, что происходит?

– Собери свои вещи. Домой поедем, – чеканит строго и в этом чужом голосе я совсем не узнаю любимого мужа.

– Но меня ещё не выписали и… – слова так и остаются несказанными, потому что чёрные глаза смотрят на меня с предупреждением. Лучше не спорить.

– Дома будешь лечиться. Я позабочусь.

Молча киваю, ощущая в груди тупую боль, будто мне загнали клинок в районе солнечного сплетения.

На сборы уходит меньше часа. На удивление, но врач ничего не говорит по этому поводу. Мне просто передают копии назначений и обменную карту.

– Всё собрала? – спрашивает Рад и на моё тихое: “Да”, поднимает с пола два пакета.

Следую за ним по пятам, не задавая вопросов. Оказавшись на улице, муж берёт курс к незнакомой иномарке. Распахивает передо мной заднюю дверцу и я, не проронив ни единого слова, устраиваюсь на кожаном диване.

В водителе узнаю Марка. Встречаемся с ним глазами в зеркале на лобовом стекле. Марк приветствует меня с тёплой улыбкой, а я лишь коротко киваю и отворачиваюсь к окну. Когда Радмир садится рядом с Марком, я всё же смелею.

– Лиза у Тани.

– Хорошо, – сухо отвечает муж и называет адрес подруги, куда следует ехать Марку.

***

Встретив меня на пороге своей квартиры, Таня ошарашенно хлопает ресницами, затем увидев за спиной Радмира, меняется в лице до неузнаваемости. Кажется, она убить его готова, застрелив из своего табельного оружия.

– Тань, мы за Лизой, – подруга молча отходит в сторону, пропуская нас с Радмиром вглубь коридора.

Стащив сапоги и сняв шубу, двигаюсь в комнату, откуда доносится детский смех.

– Наташа, подожди, – зовёт подруга и я оборачиваюсь. – Что происходит?

– Ничего. Возвращаемся домой.

– Тебя выписали из больницы? – опускаю взгляд. – Да или нет?

– Да. Меня выписали. Если допрос окончен, я могу зайти в детскую?

Таня кивает и я наконец-то встречаюсь с дочкой. Увидев меня, Лизка со всех ног бежит навстречу и я, распахнув объятия, прижимаю дочку к груди.

– Как ты, принцесса? Соскучилась? – смотрю на малышку с замиранием сердца.

– Мам, ты больше никуда не уйдёшь?

– Не уйду, моя хорошая. Никогда и ни за что.

– Я люблю тебя, мамочка.

На скорую руку собираем вещи Лизы и прощаемся с Татьяной. Радмир по-прежнему угрюмо молчит и мне это совсем не нравится, но вынуждена терпеть до тех пор, пока не окажемся дома. Но и дома он продолжает вести себя холодно. Правда, когда я собираюсь на кухню, муж останавливает, перехватив в коридоре.

Подняв взгляд, смотрю на его поджатые губы, ощущая стужу.

– Иди в комнату, Наташа. Нечего тебе делать на кухне, – говорит строго.